Вот такой была ситуация со мною. Но почему-то и Вовик ни разу не заикнулся на тему замены партнерши. Я подозревала, что и его чем-то зацепила эта девица, но не спрашивала, чем. Я ревновала, но успокаивала себя тем, что ситуация под моим контролем, а Светка – просто придаток, что-то вроде насадки для стимуляции клитора.

Наступал момент, когда жар поднимался до нестерпимого градуса, разум сдавался, стыдливость растаптывалась, опасность для здоровья игнорировалась, и я звонила Свете. Каждый раз она отвечала немедленно, словно все это время держала мобильник наготове в ожидании нашего звонка. Она всегда была свободна, никогда не отказывала нам, появлялась по первому зову. И это успокаивало, подтверждая догадки, что Вовкины деньги позволили ей отказаться от других клиентов. Я перестала рефлексировать по этому поводу, однажды честно признавшись самой себе, что да, я такая, для полного счастья время от времени мне нужны Содом и Гоморра. А что касается угрозы заражения, то Вовик в этом плане представлял собой еще большую опасность, чем Света. Я рассталась с розовыми очками и теперь знала, что этот кобель помимо законной супруги и штатной любовницы, регулярно пользует еще и шлюх.

Так я справилась с одними проблемами, но немедленно возникли новые. Отношение к Свете медленно, но неотвратимо менялось. Когда мы с Вовиком бывали вдвоем в театре, в кино или просто ужинали в ресторане, я думала о том, что мы могли бы пригласить и ее. Мы обсуждали увиденное, и Светка принимала участие в разговоре, поражая начитанностью и глубиной своих взглядов. Я сожалела о том, что мы не пригласили ее на спектакль, но одновременно испытывала беспокойство из-за того, что эта девица занимает куда большее место в нашей жизни, чем положено проститутке.

Еще одной проблемой стал вопрос о том, что делать со Светкой потом, когда наши отношения закончатся. Оставить ее на панели казалось подлым. Мы слишком сблизились, чтобы в один прекрасный день попросту вычеркнуть ее из своей жизни. Смех заключался в том, что о ее судьбе беспокоилась я, которая не знала, что будет со мною, когда Вовику надоест моя черная задница. Смех смехом, но в моей заботе проявлялся простой эгоизм: если в Светкиной судьбе я участвую на равных с Вовиком, это предполагает само собой разумеющимся, что с моею судьбой будет все в порядке.

Я полагала, что выходом из ситуации станет трудоустройство Светки на приличную работу. И поделилась этой мыслью с Вовиком.

– Самое лучшее, когда человек занимается тем, чем хочет, – сказал он.

Как-то утром, пока Света прихорашивалась перед зеркалом, следуя своей логике, Вовик спросил, чем ей хотелось бы заниматься.

– В каком смысле? – спросила она, не оборачиваясь.

– Ну, я имею в виду, чем бы тебе хотелось на жизнь зарабатывать? – уточнил он.

Света передернула плечами, ее губы дрогнули так, как это обычно бывает, когда человеку задают категорически глупый, с его точки зрения, вопрос.

– А я вот этим и зарабатываю, – ответила она и, подправив помадой губы, добавила: – Я вообще себя ругаю. Нужно было раньше заняться этим. Я ж недавно совсем начала. Все дура боялась чего-то. А сейчас так хорошо. Денежки капают и капают.

Мы не нашлись, что ответить. Реакция Светы застала нас врасплох. Она была не из тех, кто попросит о помощи. Но мы были уверены, что она хотя бы подскажет направление, в котором мы могли бы ей помочь.