Она взяла сумочку, чмокнула нас по очереди в щеки и, как обычно, на прощание сказала:

– Не пропадайте.

– Ты как-то не очень тактично говорил с нею, – промолвила я, когда мы остались вдвоем.

– Ага! Я еще должен думать, на какой козе к ней подъезжать! – взорвался Вовик. – Проститутка, она и есть проститутка!

– Вов, я не верю, что она стала проституткой от хорошей жизни, – сказала я. – Но она чересчур гордая. Самолюбие мешает ей принять помощь…

– Ерунда! – отмахнулся он. – Самолюбие! У нее-то самолюбие! Это лень, а не самолюбие! Ей просто лениво заниматься чем-либо еще!

Я умолкла. Я жалела Светку. А еще поняла, что и мне будет лениво чем-либо всерьез заниматься, когда Вовик меня бросит. За время нашего романа я привыкла жить исключительно в свое удовольствие. И менять привычки мне будет, пожалуй, тяжелее, чем Свете. И уж совсем я не знала, как определиться с родом желаемых занятий на случай, если Вовик, вместо того чтобы отвалить денег на чулочную фабрику, спросит меня, чем мне хочется на жизнь зарабатывать?

Интимные встречи со Светой продолжались, но мы по-прежнему скрывали нашу связь от других. Причиной таинственности являлись отнюдь не моральные соображения. Вовик с удовольствием похвастался бы друзьям, да и я, пожалуй, поделилась бы постельными секретами с тою же Машкой. Но мы стеснялись, потому что любой, взглянув на Светку, назвал бы ее уродиной. Откройся мы кому-нибудь, и появилась бы параллель между нашими откровениями и странного вида девицей, временами ночующей в моей квартире.

Не знаю, что себе домысливали Вовкины секьюрити, но после Светкиных визитов я смотрела в глаза охранников с преувеличенной смелостью, с нарочитым превосходством. А сама сгорала от стыда. И понимание того, что исключительная вина за эту ситуацию лежит на мне, делало положение особенно унизительным.

Иногда я смотрела на Свету, на ее некрасивое лицо, приплюснутый нос, худющие руки и костлявые ноги и мысленно вопрошала: кто ты? Человек или чертик? Бес-искуситель, который с равным успехом и мужчину, и женщину губит. Суккуб и инкуб в одном лице. И как символичны твои красивые груди и задница! Все остальное лишнее, не имеет значения! Ну и конечно же сатанинский жар, исходящий от паха. Жар такой, словно, подобно джедаям из «Звездных войн», Светка владела энергетическим жезлом. Стоило ей обнять меня, и я чувствовала, что мы вполне обойдемся без мужчин с их примитивными выпуклостями.

Мой рассказ затянулся. Но потерпите еще чуть-чуть. Мы уже приблизились к той точке, ради которой я вдавалась в столь непотребные подробности.

Вовик часто использовал мою квартиру для светских тусовок. Приглашались деловые партнеры, нужные чиновники, светские львицы. На правах хозяйки я встречала гостей в ослепительном вечернем платье, каждый раз новом. И ради этих сладостных мгновений я терпела всю эту напыщенную публику в своей квартире.

Однажды в самый разгар вечеринки Вовик шепнул мне на ухо, что хочет немедленно трахнуть меня.

– Разве что запереться в ванной, – хмыкнула я.

– Получится наспех, а хочется с чувством и с толком, – ответил он. – Мы сейчас сбежим в гостиницу.

Бросить гостей в собственной квартире, а самим сбежать, чтобы заняться любовью. Наши отношения находились уже на той стадии, когда романтические затеи навевают скуку, а не подогревают чувства. Но конечно же я согласилась.

Кто-то с протокольной физиономией и прижатым к уху сотовым топтался в холле и, увидев, как мы выходим из квартиры, с удивлением вскинул брови.

– Мы сейчас, – успокоил его Вовик.

Протокольная физиономия расслабилась, вернувшись к разговору.