-  Наверное, каждая женщина должна быть хоть раз в жизни выставлена на продажу.

    -  Ты совсем потеряла голову!

    -  Интересно, сколько за меня заплатят?

    -  Вряд ли больше пары медных монет, - сострил я.

    -  Хорошо если бы меня приобрел какой-нибудь красивый собой господин, - язвительно ответила Элизабет.

    Я поцелуем заставил её замолчать.

    До нас донесся голос Хо-Ту.

    -  Восемнадцатый удар гонга! - оповестил он. - Рабам разойтись по своим загонам!

    По залу пронеслись крики разочарования.

    Наш с Элизабет поцелуй продолжался.

    -  Рабам пора уходить, - вырвавшись, пробормотала она.

    Когда я освободил её из своих объятий, она привстала на цыпочки и поцеловала меня в нос.

    -  Может быть, уже завтра вечером мы снова увидимся, - сказала она.

    Я сомневался в том, что это возможно. По моим предположениям, агент Царствующих Жрецов, который приобретет девушек, вероятно, должен будет стараться как можно скорее доставить их в Сардар или, по крайней мере, в Ко-Ро-Ба. Хотя и в этом случае он мог бы на некоторое время задержаться здесь, и тогда мне удалось бы узнать, куда он отправляется, а то и увидеться с Элизабет. Когда наша с Капрусом работа будет окончена, у нас наверняка ещё найдется время побыть вдвоем, прежде чем мы организуем её возвращение на Землю: у меня, естественно, не было никаких сомнений в том, что она пожелает вернуться на родную планету. Гор жесток и неприветлив. И уж, конечно, женщина, рожденная для цивилизации и удобств Земли, не захочет остаться в этом диком, варварском мире - мире удивительно красивом, но не менее коварном и опасном, в котором женщине редко позволено быть чем-то большим, нежели просто женщиной, в мире, где даже столь превозносимые всеми свободные спутницы ложатся спать с рабским кольцом на щиколотке ноги.

    Элизабет поцеловала меня на прощание и убежала.

    Эту ночь она проведет в камере для ожидающих, а наутро её вместе с сотнями других отправят в клетки для рабов Куруманского квартала.

    -  По загонам! - кричал Хо-Ту. - Занять свои места!

    Эти слова относились к Вирджинии Кент и Лане, которые никак не могли решить, кому из них первой оставить почетное место обслуживающей рабыни за столом Ремиуса.

    -  По местам, маленькая рабыня, - подгонял Вирджинию Хо-Ту. - Я к тебе обращаюсь, любительница надевать своим хозяевам миски с кашей на голову. Давай быстрее в камеру. Тебе нужно хорошенько выспаться. Завтра у тебя ответственный день. Ты будешь представлять на аукционе дом Кернуса!

    Вирджиния сразу погрустнела.

    -  Да, господин.

    Лана победоносно рассмеялась, подошла к Ремиусу и, поглядывая на Вирджинию, положила руку ему на плечо.

    -  Завтра, рабыня белого шелка, тебя продадут, но Лана так и останется в доме Кернуса, - торжественно произнесла она, наклонившись и поцеловав Ремиуса в затылок.

    Вирджиния не в силах была сделать ни шагу с места, её кулачки беспомощно сжимались, а в глазах заблестели слезы отчаяния.

    -  Как твое имя? - требовательно обратился Хо-Ту к рабыне красного шелка.

    -  Лана, господин, - ответила она.

    -  Завтра ты тоже оставишь дом Кернуса.

    -  Да, господин, - недоуменно пробормотала девушка, переводя ничего не понимающий взгляд с Хо-Ту на Ремиуса и обратно.