-  С Кейджералией! - поздравила его Элизабет, поспешно убегая прочь.

    Опасное положение спас Хо-Ту, вскочивший на ноги и завопивший во всю мощь:

    -  С Кейджералией, убар!

    Тут все, кто был в зале, встали со своих мест и, подняв в приветственном жесте правую руку вверх, смеясь, завопили:

    -  С Кейджералией, убар! С праздником!

    Я тоже, хотя слова застревали у меня в горле, кричал.

    -  С Кейджералией, убар!

    Напряжение сошло с лица Корпуса, и он откинулся на спинку кресла. Затем, обведя взглядом присутствующих, он тоже, к моему великому облесению, сначала улыбнулся, а потом и рассмеялся.

    После этого обслуживающие зал рабыни, казалось, окончательно свихнулись. В воздухе замелькали миски и ложки, на головы охранников и членов обслуживающего персонала полились вино и вода. Мужчины ловили бегающих по залу девушек, целовали их и тискали, вызывая у них радостный визг. Одна за другой нашедшие друг друга пары отправлялись куда-нибудь в дальний, скрытый от людских глаз ширмой, застеленный шкурами любви угол. Буйное веселье било через край.

    Мне таки удалось, несмотря на все старания Элизабет, поймать её и на руках отнести за ширму. Она заглянула мне в лицо.

    -  Ну и кутерьму ты затеяла, - заметил я.

    -  Для этого не нужно было больших стараний, - ответила она. - Все уже были к ней готовы.

    -  Это верно, - согласился я.

    -  Зато в этой кутерьме ты меня поймал и никто не обращает на это внимания.

    Я поцеловал её.

    -  Завтра вечером ты уже будешь на свободе.

    -  Наконец-то! Я так рада.

    -  Это ты подсыпала соли в овсянку Хо-Ту? - поинтересовался я.

    -  Возможно, - загадочно ответила она.

    -  Сегодня у нас будет последняя ночь в нашей комнате.

    Она грустно улыбнулась.

    -  Наша последняя ночь уже прошла, - сообщила она. - Сегодняшнюю мне придется провести в камере для ожидающих вместе с теми, кто завтра тоже будет выставлен на продажу.

    Я застонал от досады.

    -  Так всегда поступают, чтобы не разыскивать их потом по всему дому, - добавила она.

    -  Да, - согласился я, - так гораздо проще.

    -  А утром нас выставят обнаженными на предварительный осмотр.

    -  Зачем? - удивился я.

    -  Иногда трудно правильно оценить девушку, на которой надет длинный передник, - ответила Элизабет.

    Где-то за нашей спиной, словно в другом далеком мире, празднование Кейджералии продолжалось полным ходом.

    -  Ты боишься?

    -  Сейчас нет, - ответила она. - Думаю, это придет позже.

    -  А что должно произойти?

    -  Ну, вся эта суматоха, волнение… и я совершенно голая, под взглядами каких-то мужчин… которые будут торговаться из-за меня…

    -  Вероятно, это не займет так много времени.

    -  Наверное, каждая женщина должна быть хоть раз в жизни выставлена на продажу.