— Можно подумать, у меня есть выбор, — усмехнулся Жан-Пьер Фушру. — Вы заметили этот белый порошок на полу?

— Да, — ответил коротышка, растирая порошок между пальцами. — По-моему, это гипс.

— Гипс?

— Это бы меня не удивило. Узнаете завтра, как и все остальное.

— Спасибо, — ответил Жан-Пьер Фушру. — Я, вероятно, буду в гостинице «Старая мельница», но вы всегда сможете меня найти через жандармерию. Звоните мне в любое время, как только…

— Договорились, — пообещал привычный ко всему доктор Менадье. — Успехов вам. Вы готовы, господа?

Офицеры судебной полиции были готовы. Осталось только отправить тело в морг и предупредить родственников жертвы. И срочно принять решение относительно назначенного на вторую половину дня заседания. Для этого Жан-Пьеру Фушру надо было поскорее посоветоваться с Жизель Дамбер. И заказать в «Старой мельнице» номер, который должен стать его штаб-квартирой.

Но где найти Жизель?

Прежде чем покинуть снова погрузившийся в тишину дом, Жан-Пьер заглянул в комнату, где Марсель Пруст жил в детстве. Там он безуспешно попытался примирить полные детского восторга описания из только что прочитанного им «Свана» с банальностью этого места. Какое разочарование! Все словно скукожилось, волшебный фонарь оказался ничем не примечательной помятой вещицей, занавески поблекли, кровать задвинута в невзрачный альков. И когда он пересек коридор, ему также было трудно совместить свое книжное представление о комнате тетушки Леонии с тем, что предстало перед ним; хотя он увидел упомянутые в тексте предметы — стол, комод, кресло, скамеечку для молитвы, этой комнате недоставало «множества запахов, источаемых добродетелями, мудростью, привычками, всей скрытой, незримой, насыщенной и высоконравственной жизнью, которой пропитан здесь воздух», — они казались такими осязаемыми, когда он читал «Комбре». Подумалось, что в начале этого расследования он похож на неискушенного читателя, не имеющего ни малейшего понятия о поворотах сюжета. Ему предстоит расшифровывать знаки, выспрашивать, разнюхивать, восстанавливать прошлое, возвращаться назад, выбирать между правдой и ложью, каждый раз рискуя ошибиться.

Он машинально посмотрел в окно. На противоположной стороне улицы, потупив глаза, неподвижно стояла Жизель Дамбер. Комиссар так быстро сбежал с лестницы, что колено не упустило случая напомнить о себе, но он слишком боялся ее упустить. Он ошибался. Как только он выскочил из дома, она пошла ему навстречу и сказала просто:

— Я вас ждала.

Глава 5

Жизель не знала, чему приписать головокружение, охватившее ее на вокзале. Вероятно, сказалось все: и бессонная ночь, и ошеломившее ее сообщение Эмильены, и тот факт, что Жан-Пьер Фушру оказался полицейским, и наконец осознание того, какую угрозу представляют теперь для нее вчерашние события. Эмильена проявила несвойственное ей великодушие, взяла ее под руку, приговаривая:

— Вы совсем бледная, мадемуазель Дамбер. Вам нехорошо? Вот, присядьте на скамеечку…

Жизель повиновалась, не в силах произнести ни слова.

— Ох, какой это был ужас, вы себе представить не можете, обнаружить там… — снова затараторила Эмильена. — Я было подумала, что это вы. — И она вздрогнула. — И потом, что же нам делать сегодня вечером? Там полиция. Нельзя проводить заседание в доме.

Жизель совсем поникла на скамейке. Эмильена заметила ее состояние.

— Может, хотите чего-нибудь выпить в кафе «У вокзала»?

Ни за что на свете Эмильена не сказала бы «У Германтов» — недавно старое заведение приобрело новое пышное название.