|
Утром их навещал Ричард, и ей, наверное, следовало попросить его остаться, но она даже не рассказала ему о докторе Кинлоке, должно быть, помешал суеверный страх. Когда дверь голубой комнаты наконец то отворилась, Салли стремительно бросилась к Кинлоку. Выражение его лица вселяло надежду. Собравшись с духом, Салли спросила: – Ну что? – Войдите, мисс Ланкастер. Я хочу обсудить это с вами обоими. У Дэвида даже губы побелели от боли, которую причинил ему осмотр, но глаза его оставались ясными. Салли подошла к кровати и взяла брата за руку. Кинлок же стал расхаживать по комнате, очевидно, он о чем то размышлял. Наконец шотландец остановился и проговорил: – Во первых, майор Ланкастер, у вас в спине остался еще один осколок шрапнели. Он расположен ниже тех, которые были удалены сразу после боя. Этот осколок и является основной причиной болей. – Хирург взглянул на Дэвида из под своих кустистых бровей. – По вашим реакциям я заключаю, что вы не парализованы. В первые дни после ранения паралич был вызван отеком вокруг осколка, но сейчас отек уже спал. Изумленный майор запротестовал: – Но я почти без движения! Если это не паралич, тогда что же со мной такое? – Думаю, вы страдаете от целой совокупности недугов. Осколок, безусловно, играет немалую роль, но я абсолютно убежден: основные ваши неприятности связаны с передозировкой опия, – заявил Кинлок. – Вам давали слишком большие дозы, чтобы облегчить боли, вызванные травмой позвоночника. Это действительно мучительные боли, и настойка очень вам помогла. Однако я полагаю, что сейчас вы страдаете от отравления опиумом И наверное, у вас развилось нездоровое пристрастие к нему. Передозировка опия может привести к целому ряду побочных эффектов, включая чрезвычайную слабость мышц и неспособность нормально питаться. Дэвид уже несколько недель жил на бульоне и опийной настойке, потому что доктора давали ему болеутоляющее средство без ограничений. Они ведь считали, что он все равно умрет! – Боже мой! Какой порочный круг… Чем хуже мне становилось, тем больше мне давали опия, чтобы облегчить страдания. И тем быстрее я слабел! – Когда отек вокруг осколка спал, вам следовало встать, с постели и двигаться, но к тому времени вы уже были до такой степени истощены и ослаблены, что казались парализованным. Парацельс говорил: «Яд создается только дозировкой». – Шотландец сокрушенно покачал головой. – Лекарство, до какого то момента вас поддерживающее, превратилось в яд. Недоверчиво глядя на шотландца, Дэвид спросил: – А если я перестану принимать опий, то поправлюсь? Кинлок нахмурился: – Не так все просто. Если вы уменьшите дозу опиума, у вас появится аппетит и вы не умрете от голода, но боль может стать невыносимой. Если же вы окрепнете настолько, что начнете ходить, осколок может сдвинуться и вызвать настоящий паралич. Но даже если это произойдет, вы сможете жить в инвалидном кресле и вашей жизни ничего не будет угрожать. Такое лечение было бы самым безопасным. Какое то время все молчали. Наконец Дэвид, пристально глядя на хирурга, проговорил: – Но вы думаете о более радикальном лечении, не так ли? – Возможна операция. Но хирургическое вмешательство – это всегда опасность, а удаление осколка может вызвать как раз то повреждение спинного мозга, которое у вас предполагали. Кроме того, операция увеличивает риск инфекции. Инфекция же может привести к смертельному исходу, ведь вы сейчас очень слабы. – Но если операция окажется успешной? – Если она окажется успешной, то вы сможете ходить уже через неделю. Салли ахнула и судорожно стиснула руку брата. Дэвид же попытался представить, что он снова на ногах, здоров и полон сил… Неужели он действительно поправится и станет таким, как прежде? Глубоко вздохнув, майор спросил: – Как скоро вы сможете меня прооперировать? Кинлок, нахмурившись, принялся рассматривать содержимое своего саквояжа. |
