Чувствуя душевную тягость оттого, что он ничем не может помочь, Голубков сидел за столом, пил крутой грушевый компот, слушал Лидию Сергеевну. Она рассказывала о сыне, который стал морским офицером и служил на Балтике, о внуках, сокрушалась, что дочери не повезло с мужем. Похвалила начальство из «Аэротранса»: о похоронах позаботились, памятник помогли поставить. Специально из Москвы прилетал молодой человек, все сделал, даже о страховке не пришлось хлопотать.

Упоминание о страховке заинтересовало Голубкова.

– Перевели в банк? – уточнил он.

– Нет. Деньгами привез, долларами. В пакете. Сказал, что им так проще. Не знаю почему. И посоветовал положить в Сбербанк. Я так и сделала. Теперь проценты идут. По пятьдесят долларов в месяц… Я всю жизнь прожила за Володей как за каменной стеной, – добавила Лидия Сергеевна. – И под конец – тоже вот, позаботился… Извините.

И она, уже не скрываясь, заплакала. В дверь позвонили. Пришел сосед, бывший авиадиспетчер из Краснодарского отряда, напомнил, что пора ехать. Лидия Сергеевна засуетилась.

– Да не спеши ты, Сергеевна, – остановил ее сосед. – Сбирайся, а мы пока выйдем покурим.

На лестничной клетке он одолжился у Голубкова сигаретой и горестно покивал:

– Такие‑то вот дела. Говорил я ему: хватит уже, налетался. Нет, дети, внуки, надо помогать. Хороший мужик был. Надежный. Двадцать лет мы дружили. Вы его знали?

– Очень давно, в детстве. А потом всего раз виделись.

– Говорят, где‑то в горах разбились. А почему – никогда не узнаем. Да там и узнавать нечего, – хмуро добавил он.

– Эксперты установили, что отказало навигационное оборудование, – заметил Голубков. – Из‑за магнитной бури.

– А вы откуда знаете?

– Случайно узнал. По работе, – объяснил Голубков, и это было чистой правдой.

Хоть и не всей.

– Херня это все, – пренебрежительно отмахнулся сосед.

– Заключение подписали восемь экспертов.

– Да они что угодно подпишут. При коммунистах всегда на экипаж валили, чтобы пенсии семьям не платить. Сейчас – на магнитные бури. Чтобы страховку за самолет и груз получить. Вот и вся арифметика. Погодите. Вы сказали – восемь экспертов?

Почему восемь?

– А сколько? – не понял вопроса Голубков.

– Должно быть семь или девять. Нечетное число. На случай, если мнения разойдутся. Традиция. А в авиации традиции берегут. Впрочем, сейчас не важно, сколько их. Давно уже все голосуют единогласно. Так что, может, и похерили эту традицию.

– Почему же мог разбиться «Антей»? – спросил Голубков.

– Вы видели, на каком старье они летают? А я видел. Ладно, пошли. Пора уже ехать.

* * *

Попрощавшись с Лидией Сергеевной и старым авиадиспетчером, полковник Голубков осторожно выглянул из‑за угла.

Специалист по Продовольственной программе стоял у такси и добросовестно отрабатывал свой нелегкий, но честный хлеб.

* * *

Голубков дворами вышел на соседнюю улочку и тормознул частника. Через полчаса он пересел в джип, а еще через час с четвертью поднялся на борт Як‑40. В заднем ряду сидел высокий белобрысый парень в джинсовом костюме и читал «Спид‑инфо».

Это был лейтенант Авдеев, оперативник УПСМ.

– Ты как здесь оказался? – с недоумением спросил Голубков.

– По приказу начальника управления. Вылетел из Кубинки на МиГ‑31. Поэтому успел раньше вас. Разрешите доложить?

– А есть что?

– Есть.

– Докладывай.

– Вас вели от Горячего Ключа.