Возможно, все это началось как невинная шутка, как детская шалость, но потом игра вышла из-под контроля, и она уже сама запуталась, где заканчивается ее личность и начинается Бланка. Или же этот план созрел у нее еще в самом начале. Она ведь дочь Пита, который всегда думает на несколько шагов вперед. Вот только Стелла умнее своего отца.

Пит привел Киа домой и заперся с Эмми в ванной. Кто знает, что еще могла заметить Стелла? Возможно, она видела то, чего я так упорно не хотела замечать. А ее панический режим мог быть криком о помощи. Когда он перестал помогать, она нашла другой способ.

Мои мысли хаотично мечутся: возможно ли это? Стелла всегда отвечает: «Я не помню», когда я спрашиваю о том времени. Может, это ее способ выживания? Исцеление через забвение. А может, это уловка ребенка, который боится, что один неосторожный ответ выдаст слишком многое.

– Тебе нравится на пляже, мамочка? – спрашивает она. В ее взгляде читается что-то новое – забота и беспокойство за меня. Возможно, она всегда знала то, что я сама долго не решалась признать: без Пита нам только лучше.

Зимнее солнце выглядывает из-за облаков, и море, серое и мрачное, вдруг становится зеленым, а каждый камешек на пляже вспыхивает, словно драгоценный. Слезы застилают мне глаза.

– Очень, моя дорогая, – отвечаю я. Ее лицо озаряется улыбкой, кожа вновь приобретает жемчужный оттенок, а рыжие волосы пылают огнем. В этот миг я чувствую, как сердце наполняют гордость и восхищение. Если она действительно свергла Пита, то ради меня. Все это время я думала, что оберегаю ее, но на самом деле она защищала нас обеих. Она сражалась за нас. Мое сердце переполняется чувствами.

Ирина открывает жестяную коробку с виноградными листьями и протягивает ее мне. Я осторожно беру щепотку пепла. Я никогда не обнимала Бланку. Она словно поставила между нами невидимую преграду, а я не пыталась ее преодолеть. Я коснулась ее только один раз – в тот день, когда Стелла ее связала, а я потом освободила. А теперь я прикасаюсь к ней в самом сокровенном смысле: на моей ладони – мелкие обломки ее костей и порошкообразная пыль, которая когда-то была ее органами и кожей. Я держу то, что осталось от позвонков, которые когда-то сформировались в утробе Ирины. Пришло время для нового освобождения. Ветер дует нам в спину, подхватывает пепел и уносит его, превращая в облачко, похожее на пар, который мы выдыхаем на морозном воздухе.

– Спасибо, – шепчу я. – Allons-y.

Так говорил ее любимый Доктор Кто, отправляясь к новым приключениям. Быть может, теперь она наконец доберется до самых дальних уголков Вселенной.

– Allons-y! – кричит Стелла. Она стоит совсем рядом, по колено в воде, и кладет свою маленькую теплую ладошку в мою. Разве мог ребенок воплотить такой коварный замысел? Когда Бланка заговорила со мной у «Кастрюль», я почувствовала, что передо мной, без сомнения, человек, превосходящий мое понимание. У меня закружилась голова, как будто я заглянула в глаз гигантского кита, ощутив его безграничную силу. Не может быть.

Если это все провернула Стелла, она никогда не признается. Дочка поднимает на меня взгляд и расплывается в улыбке. Волны вымывают песок у нас из-под ног, но мы крепко держимся за руки, и у нас получается выстоять.

Благодарности

Я безмерно благодарна своим невероятным агентам – Эмме Леонг (Janklow & Nesbit, Великобритания) и Чаду Луиблу (Janklow & Nesbit, США). Их профессиональное чутье и тонкое понимание искусства повествования изменили мою жизнь. Мне выпала редкая удача – я стала их автором.

Сотрудничество с моим редактором, легендой издательского мира Памелой Дорман долгое время было моей мечтой. Вместе с коллегой из Канады Ларой Хинчбергер они существенно улучшили эту книгу.