– Как ты себя чувствуешь, любимая? – спросил он. На втором ребенке настаивала именно я, хотела, чтобы у Стеллы был братик или сестричка, но теперь Пит ждал малыша не меньше и каждый день проверял приложение «Будущий папа».

– Все так же тошнит. – Я перепробовала все: браслеты от укачивания, витамин В6, прометазин, но толку было мало.

Пит кивнул.

– В прошлые беременности ты чувствовала себя прекрасно, а ребенка все равно сохранить не получилось. Так что, может, это как раз хороший знак.

Мы прошли к обеденному столу и сели с одного края. Когда мы купили этот большой эдвардианский дом в престижном Масвелл-Хилле – одном из пяти лучших районов Лондона (по версии The Sunday Times), – то решили убрать бо́льшую часть стен на первом этаже, чтобы создать просторное открытое пространство. Сохранили только старинные камины и лепнину и добавили современную мебель и огромные черно-белые фотографии океанских волн, разбивающихся о берега Северной Калифорнии, где вырос Пит. Стол из дуба мы нашли в старом амбаре, за ним можно было усадить двенадцать человек, если раздвинуть скрытые створки. Мы обожали устраивать веселые посиделки. Уже через несколько дней после знакомства собрали дюжину друзей на крабовую вечеринку: сдвинули столы, застелили их бумагой. Я подавала коктейль «Негрони», пока Пит с трудом запихивал крабов в кастрюлю. Гости с хрустом разламывали клешни и макали мясо в соус велюте, приготовленный мной. Потом мы свернули ковер и танцевали до рассвета.

После рождения Стеллы мы тоже устраивали такие встречи, но все реже и реже. Крабы исчезли из нашего меню, когда их популяция резко сократилась из-за закисления океана. А после того рокового дня рождения сложно было вообще представить, что в нашем доме однажды снова появятся гости.

Меня все еще мучила мысль о том, что я не пригласила Бланку на ту вечеринку. Я боялась, что она воспримет это как бесплатную работу и почувствует себя не в своей тарелке среди наших друзей, поэтому и не стала ее звать. Но если бы я ее пригласила, что бы изменилось? Была бы Бланка сейчас жива?

Я не могла избавиться от чувства вины.

– Что-то случилось? – спросил Пит, заметив выражение моего лица. Я поняла: медлить больше нельзя.

– Бланка умерла.

Пит побледнел и отодвинул тарелку с лазаньей.

– Ужас. Она же к нам приходила буквально… когда?.. на прошлой неделе? Боже мой.

– Эмми сказала, всему виной несчастный случай, но подробностей она не знает.

– Какой кошмар. Просто не верится. Боже… а Эмми как узнала? – спросил он, а потом задал еще пару вопросов, и я рассказала ему то немногое, что мне удалось выяснить.

Мы немного помолчали. Потом Пит спросил:

– Ты как, родная? Понимаю, новость шокирующая, но тебе нельзя сейчас волноваться. Дай-ка свои ноги. – Он бережно поднял их, положил себе на колени и начал нежно массировать.

– Что за несчастный случай мог с ней произойти? – размышляла я вслух. – Может, ее сбила машина? – Она всегда переходила дорогу очень медленно, не торопясь, словно так и не привыкла к ритму жизни большого города, хотя переехала в Лондон с матерью еще подростком. До этого они жили в Армении, а еще раньше бежали из какой-то страны с колючим названием, вроде Киргизии или Узбекистана. Годы стерли из моей памяти название ее родины, а переспрашивать я не решалась – любые вопросы, казалось, смущали Бланку.

– А может, всему виной экстрим, – продолжала я. – Хотя Бланка не из тех, кто, скажем, захочет прыгнуть с парашютом. Каждый понедельник я спрашивала, что она делала на выходных, а она всегда отвечала: «Да так, ничего особенного».

Пит нежно сгибал и разгибал пальцы на моей правой ноге.