– Разумеется, нет! Я подписал контракт на то, чтобы обучить для вас белого, и, зная белых, вы могли получить в результате такого прыгуна бегуна, который с шумом и кряканьем колет доски ребром ладони. Вы же получили настоящего, неподдельного Мастера Синанджу. Вы с большой выгодой вложили свои средства, и это, по справедливости, требует поправок не только в нашем будущем контракте, но и радиоактивных – за все годы назад – выплат.

– Вы хотите сказать – ретроактивных, имеющих обратную силу?

– Да. Значит, договорились. Я знал, что вы все поймете, Мудрый властитель.

– Я понял не все, – резко сказал Смит, – и не хочу разводить антимонии, пока не пойму. Скажите попросту, каковы ваши претензии на этот раз?

Спокойным, размеренным жестом Чиун развернул другой свиток.

– У нас не претензии, – обидчиво сказал он. – У нас разумные требования, и состоят они в следующем. – И начал читать:

"Два горшка изумрудов, неограненных. Двадцать горшков бриллиантов различной огранки. Без дефектов. Восемь рулонов шелка времен Таньской династии. Различных цветов. Одна персидская статуя царя Дария. Из дерева гофер . Двенадцать бушелей рупий..."

Он прервал чтение, заметив, что Смит предостерегающе поднял руку.

– Мастер Синанджу. Многое из перечисленного относится к музейным редкостям.

– Да?

– Таньский шелк, например, огромная редкость.

– Конечно, – сказал Чиун. – Иначе бы мы его не просили.

– Я вообще сомневаюсь, сохранился ли он до наших дней.

– Почему же? Сохранился. У меня он есть. В Синанджу, в сокровищнице моих предков.

– Зачем же вы хотите еще?

– Вы никогда не задавали такого вопроса раньше, во время наших прежних переговоров, когда я просил у вас обычного золота. Вы никогда не говорили:

«Мастер Синанджу, зачем вам еще золото? У вас ведь уже есть!»

– Верно, – сказал Смит. – Но это же совсем другое дело!

– Да, – согласился Чиун с широкой улыбкой. – Другое. На этот раз золота я не прошу. У меня его вдоволь благодаря вашей щедрости. Но должен сказать, что в древние времена заслуги моих предков не всегда оплачивались золотом. И мне бы хотелось, чтобы эта добрая традиция была соблюдена и сейчас.

– Мое правительство платит вам жалованье, которою достаточно, чтобы накормить всю Северную Корею, ровным голосом сказал Смит. – Вы принесли Синанджу столько, сколько ваш народ не видел за всю свою тысячелетнюю историю.

– Ни один Мастер до меня не был принужден скитаться по чужедальней ненавистной земле так долго, – ответил Чиун. – Все заработанное причитается мне по справедливости.

– Прошу прощения, – сказал Смит, который, единолично заправляя секретным нелимитированным фондом на проведение операций, тем не менее следил за тем, не слишком ли расточительна его секретарша со скрепками для бумаг. – Прошу прощения, Мастер Синанджу, но, боюсь, ваша просьба невыполнима.

– Мой долг – восстановить древнее величие Синанджу, – сказал Чиун. Известно ли вам, что вчера Римо сообщил мне, что хочет организовать благотворительный концерт в мою пользу? Он сказал, что не может больше видеть меня усталым, голодным, обездоленным и собирается попросить Нелли Уилсона провести для меня благотворительный концерт. Известно вам это?

– Нет, неизвестно. Кто это – Нелли Уилсон?

– Это благородный певец, который стоит на стороне угнетенных в этой жестокой стране. Римо сказал, он с радостью споет для меня, на что я ему ответил, что Император Смит и так не допустит падения Дома Синанджу. – Чиун не отрывал глаз от пола. – Но теперь я вижу, что был не прав. И все таки я ни от кого не приму подаяния, даже от такого великого человека, как Нелли Уилсон.