|
— Пустяшное дело, кум, говоришь,— отвечал Иван Григорьич.— Охотой не пойдет, силом взять не желаю. — Ну так слушай же, что было у меня с ней говорено вечор, как ты из Осиповки поехал. И рассказал Патап Максимыч Ивану Григорьичу разговор свой с Груней. Во время рассказа Иван Григорьич больше и больше склонял голову, и, когда Патап Максимыч кончил, он встал и, смотря плачущими глазами на иконы, перекрестился и сделал земной поклон. — Голубушка!— сказал он.— Святая душа!.. Ангел господень! Гришутка, Марфуша!.. Бегите скорей! Вбежал шестилетний мальчик в красной рубашонке и Марфуша с синяками и запекшимся рубцом на щеке. — Молись богу, дети,— сказал им Иван Григорьич.— Кладите земные поклоны, творите молитву за мной: "Сохрани, господи, и помилуй рабу твою, девицу Агриппину! Воздай ей за добро добром, владыка многомилостивый!" И сам вместе с детьми клал земной поклон за поклоном. Патап Максимыч стоял сзади и тоже крестился. — Вот вам отцовский наказ,— молвил детям Иван Григорьич,— по утрам и на сон грядущий каждый день молитесь за здравье рабы божьей Агриппины. Слышите? И Маша чтобы молилась. Ну, да я сам ей скажу. — Какая же это Агриппина, тятя? — спросил маленький Гриша. — Святая душа, что любит вас, добра вам хочет. Вот кто она такая: мать ваша,— сказал детям Иван Григорьич. На другой день были смотрины, но не такие, как бывают обыкновенно. Никого из посторонних тут не было, и свахи не было, а жених, увидев невесту, поступил не по старому чину, не по дедовскому обряду. Как увидел он Груню, в землю ей поклонился и, дав волю слезам, говорил, рыдая: — Матушка!.. Святая твоя душа!.. Аграфена Петровна!.. Будь матерью моим сиротам!.. — Буду,— тихо с улыбкой промолвила Груня. Через две недели привезли беглого попа из Городца, и в моленной Патапа Максимыча он обвенчал Груню с Иваном Григорьичем. Засиял в Вихореве осиротелый дом Заплатина. Достатки его удвоились от приданого, принесенного молодой женой. Как сказал, так и сделал Патап Максимыч: дал за Груней тридцать тысяч целковых, опричь одежи и разных вещей. Да, опричь того, выдал ей капитал, что после родителей ее остался: тысяч пять на серебро было. Растит Груня чужих детей, растит и своих: два уж у ней ребеночка. И никакой меж детьми розни не делает, пасынка с падчерицами любит не меньше родных детей. А хозяйка какая вышла, просто на удивление. И прошла слава по Заволжью про молодую жену вихоревского тысячника. Добрая слава, хорошая слава!.. Дай бог всякому такой славы, такой доброй по людям молвы! ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Весело, радостно встретили дорогих гостей в Осиповке. Сначала, как водится, уставные поклоны гости перед иконами справили, потом здороваться начали с хозяевами. Приветам, обниманьям, целованьям, казалось, не будет конца. Особенно обрадовались Аграфене Петровне дочери Патапа Максимыча. — Здравствуй, голубушка моя Настасьюшка,— говорила Аграфена Петровна, крепко обнимая подругу детства. |
