|
Чаял дня в два разобрать, с ним в одно утро управился. Золото парень, говорю, просто золото. — А надолго нанял? — спросил Иван Григорьич. — Рядились до зимнего Николы. А теперь другой уговор. Порешили с его стариком. — Что порешили?— спросил Иван Григорьич, прихлебывая пунш из большой золоченой чашки. — В годы взял. В приказчики. На место Савельича к заведенью и к дому приставил,— отвечал Патап Максимыч.— Без такого человека мне невозможно: перво дело за работой глаз нужен, мне одному не углядеть; опять же по делам дом покидаю на месяц и на два, и больше: надо на кого заведенье оставить. Для того и взял молодого Лохматого. — Вот как!— молвил Иван Григорьич.— Дай бог тебе, куманек. — Я решил, чтобы как покойник Савельич был у нас, таким был бы и Алексей,— продолжал Патап Максимыч.— Будет в семье как свой человек, и обедать с нами и все... Без того по нашим делам невозможно... Слушаться не станут работники, бояться не будут, коль приказчика к себе не приблизишь. Это они чувствуют... Матренушка! — крикнул он, маленько подумав, работницу, что возилась около посуды в большой горенке. Матрена вошла и стала у притолки. — Кликни Алексея Трифоныча,— сказал ей Патап Максимыч.— Хозяин, мол, велел скорее наверх взойти. Ни жива ни мертва сидела Настя. Аграфена Петровна заводила с ней речь о том, о другом, ничего та не слыхала, ничего не понимала и на каждое слово отвечала невпопад. — Да что с тобой, Настенька? — сказала наконец Аграфена Петровна.— Ровно ты не в себе. Ни слова не ответила Настя. Аграфена Петровна, поглядев на нее, подумала: "Это неспроста, что—нибудь да есть на уме. Это не оттого, что ждет жениха, что—нибудь тут кроется. Что ж бы это такое?" Вошел Алексей. Настя поалела. Груня взглянула на нее: "Теперь понимаю",— подумала. Алексей был в будничном кафтане. Справив уставные поклоны перед иконами и низко поклонясь хозяевам и гостям, стал он перед Патапом Максимычем. — Кликнуть велели меня,— молвил. Оглянул его с ног до головы Чапурин, слегка подбоченился и, склонив немного голову на сторону, с важностью спросил Алексея: — В хорошей компании быть умеешь? — Как в хорошей компании?— спросил Алексей, смутясь неожиданным вопросом и не понимая, к чему хозяин речь свою клонит. — Ну, вот, примером сказать, хоть с нами теперь,— сказал Патап Максимыч. — Не приводилось с такими людьми,— наклонив покорно голову, молвил Алексей. Любо то слово показалось Патапу Максимычу, а вдвое больше по сердцу пришлись покорный вид Алексея и речь его почтительная. — Гм! — молвил Патап Максимыч.— Одежа хорошая есть? — Есть. — Вырядись, приходи. Алексей вышел. Аксинья Захаровна с удивленьем посмотрела на мужа. Не ждала она, чтоб Патап Максимыч на такую короткую ногу и так скоро приблизил Лохматого. Правда, поступил он на место Савельича: значит, его место, его и честь,— думала Аксинья Захаровна. |
