– Это хорошо, что вы решили со мной поговорить, да, замечательно. Только вчера я не смог найти времени. Никак не получилось. День был абсолютно безумный.

Вернц нахмурил брови и посмотрел в окно. Возможно, он ждал вопроса, что же безумного было вчера, но его расстроенная посетительница промолчала. Она уже поняла, что ощущение уверенности в себе, в котором она так нуждалась, если и придет, то не от доктора Вернца.

А он важно продолжал:

– Я рад, что вы пришли! Ведь вы у нас недавно, и я считаю, что всегда полезно познакомиться ближе. Поделиться своими проблемами. По‑человечески. Вы, главное, не сдавайтесь! Ведь вы все же в каком‑то смысле представляете здесь и своих соотечественников.

– Все восемьдесят миллионов немцев? – Ильдирим насмешливо улыбнулась и поерзала на стуле, словно кошка, страдающая от глистов, все же зря она натянула на себя джинсы.

Вернц оставил без внимания ее реплику.

– Всех молодых людей из разных стран, способных к интеграции, несущих свежую кровь в нашу страну, их мысли, их энергию… – он снова сделал паузу, но на этот раз направил взгляд прямо на свою подопечную, – … и их красоту.

Солнечный луч пробился сквозь густые тучи, и его лысина неожиданно заблестела, словно смазанная жиром.

– Во всяком случае, мне не нравится, как ведет себя полиция в деле с тем утопленником. Доктора Зельтманна я знаю лишь по его вступительной речи в ратуше. Но ведь мы тут не какая‑то сонная провинция. И вообще, о чем они там думают! Так уж и собаку скоро не спустишь с поводка и…

– …и при нуле градусов больше нельзя прыгать в Неккар, – добавила Ильдирим с дружеской улыбкой. Во всяком случае, эта не очень приятная беседа позволила ей восстановить в душе стальную ярость, которая обычно поддерживала ее в жизни и не давала согнуться.

Вернц нашел ее шутку неудачной, она прервала его речевой поток. Сочувствуя сам себе, он уставился на семейную фотографию в массивной рамке, стоявшую на его столе. Ожил телефон. Секретарша сообщила, что пришел доктор Мартин Дункан.

– Да‑да, замечательно! Фантастически! – Обер‑прокурор выскочил из‑за стола и распахнул дверь кабинета. Его жест показался Ильдирим лакейским. – Доктор Дункан из Окленда? Как доехали, благополучно?

– О да, – с едва различимым акцентом ответил невзрачный господин. Он выглядел совсем не как житель Новой Зеландии – его азиатские черты никак не вязались с шотландской фамилией. – Я уже неделю нахожусь в Европе. Сейчас я прибыл из Бельгии; до нее, как говорят в Германии, рукой подать…

– Мистер Дункан составляет сравнительный обзор систем уголовного преследования в Западном полушарии, – с сияющей улыбкой сообщил Вернц. – Ах, где же моя галантность? Это фрау Ильдирим, прокурор.

Дункан с улыбкой повернулся к ней. Его рукопожатие было энергичным. Теперь он напоминал японского фашиста из Диснейленда.

– Мне пришла в голову идея! – Вернц сверкнул глазами. – Фрау Ильдирим, если вы не возражаете… Я буду очень вам признателен, если вы покажете нашему гостю наш город. Это было бы превосходно! А у вас, возможно, появятся и другие идеи.

Предложение обер‑прокурора ни у кого не вызвало восторга. Ильдирим лихорадочно придумывала удобный предлог отклонить предложение, но ей ничего не пришло в голову.