– Вас устроит завтрашний вечер? – осведомилась она с натянутой любезностью и поклялась себе, что уж кофе‑то никогда не станет варить для начальства.

– Разумеется. – Голос посетителя звучал высокопарно.

– Я поселю доктора Дункана в отеле возле Конгресс‑центра, – ликовал Вернц. – Значит, вы зайдете за ним завтра вечером в восемь. Вам это удобно, доктор Дункан? Так вы лучше познакомитесь с нашим городом и его людьми!

Гость вежливо кивнул.

– Итак, завтра вечером у Штадтхалле. – Вернц был так воодушевлен, словно собирался идти туда сам. – Теперь это здание называется Конгресс‑центр, но мы, гейдельбержцы, по‑прежнему говорим «Штадтхалле». Великолепное здание в стиле барокко. – С хриплым смешком он хлопнул Дункана по плечу.

– Необарокко, конец девятнадцатого века, – сухо уточнила Ильдирим. Прожив по обмену год в Кембридже, городе‑побратиме Гейдельберга, она знала, что такая бесцеремонность, как хлопанье по плечу, в англо‑саксонском мире не приветствуется. Впрочем, возможно, в Новой Зеландии другие обычаи.

– Ну а теперь, фрау Ильдирим, – проревел Вернц, показав в улыбке лошадиные зубы, – отправляйтесь в отделение полиции «Гейдельберг‑Центр» и поддайте жару в дело об утопленнике! Отправляйтесь сразу же, не тратьте время на телефонные звонки! – Обер‑прокурор явно хотел понравиться своему посетителю.

Этот осел‑прокурор, разумеется, не преминет лично эскортировать его в отель. Удивительно – хотя, впрочем, вовсе не удивительно, как легко можно парочкой поддельных бланков заморочить голову обер‑прокурору провинциального города. Простофиля даже позвонил по номеру, указанному в шапке бланка, чтобы удостовериться, действительно ли его намерен посетить новозеландский правовед, а не телевизионщик со скрытой камерой. Вероятно, при их разговоре можно было бы проследить из космоса, как сигналы, отправленные из Гейдельберга, достигали телекоммуникационного спутника и, отраженные, направлялись точно в Новую Зеландию. Затем – сервис инновационной частной телефонной компании, обслуживающей путешествующих сограждан, – они тут же мчались назад, в Европу, и попадали в телефонную трубку почти по соседству со звонившим. Обер‑прокурор и мнимый правовед болтали о жарком новозеландском климате и оба глядели на дождь. Действительность – это то, что можно легче всего изменить. Это свобода.

– Доктор Дункан? – заискивающим тоном говорит простофиля.

Он  отзывается благосклонным кивком головы.

– Ваше издательство – простите, если я слишком навязчив, – в самом деле предусматривает такую щедрую компенсацию расходов…

Он  еще раз кивает, на этот раз утвердительно, для этого нужно сначала немного запрокинуть назад голову, он  специально тренировался.

– Если следующим летом мы будем иметь удовольствие принять вас и вашу супругу в Новой Зеландии, это никакая не щедрость, а лишь полагающаяся благодарность представителю довольно закрытого ведомства, который облегчил нашу работу.

– Когда‑то я уже ездил в Новую Зеландию, – мечтательно произносит простофиля.

Новость не из приятных!

– Великолепная страна! Скажите, где вы родились?

– В самом Окленде.