– Плевать! – еще раз закричал Тойер.

Ильдирим сильно дернула его за рукав:

– На сегодня хватит. Кроме того, малышке пора спать… – Почувствовав, что комиссар огорчен, она добавила: – Но мы все можем заехать ко мне.

Они зашагали по Главной улице, так как их машины еще стояли возле работы. В Старом городе легальные места парковок были редки, и никто из группы не осмелился злоупотреблять правами полицейского. На Университетской площади они сели на 33‑й автобус, и Тойер израсходовал свой запас билетиков. Его по‑прежнему колотила дрожь.

– Да, я пойду еще раз к Зельтманну, черт побери, – вполголоса сказал он своим спутникам, столпившимся в хвосте автобуса.

– Как? – в ужасе спросила Ильдирим. – Сегодня?

– Конечно. Теперь, сегодня, здесь… То есть не здесь, а там… – Он неопределенно махнул рукой.

– Разве он еще на работе в это время? – При слабом свете Штерн попытался разглядеть время на своих электронных часах.

– Половина восьмого, может, еще там. – Лейдиг пожал плечами. – Он не ленивый.

– Проклятье! – Ильдирим схватилась за голову. – Проклятье, я забыла про Дункана! – Она быстро объяснила, в чем дело.

Игнорируя возмущенные взгляды коллег, Тойер великодушно успокоил ее: он и его ребята позаботятся о деле, то есть о ребенке. Сперва они, а потом он сам, после того как выяснит отношения с этим германским пигмеем Зельтманном. Нет проблем.

– Да, да! – воскликнула Бабетта и вытащила ключ из‑под пуловера. – Я вам покажу, где что находится.

– Для начала достаточно и квартиры, – вяло отозвался Лейдиг. – Все мне не нужно, я и так уже сыт по горло.

Смущенно их поблагодарив, Ильдирим вышла на ближайшей остановке. Они же подъехали к Управлению «Гейдельберг‑Центр».

– Итак, мы отправляемся на Берггеймерштрассе, – сказал Штерн. – Надеюсь, вы придете туда.

– Разумеется, – огрызнулся Тойер, – я держу свое слово. Какой там номер дома?

– Сто тридцать, – хриплым голосом сообщила Бабетта, – совсем недалеко.

– Как поглядеть, как поглядеть, юная дама, – пробурчал себе под нос Тойер и тут же продолжал громовым голосом: – Я поднимаюсь наверх. В милой каморке Зельтманна еще теплится огонек. Сейчас он ярко запылает! Я брошу туда бомбу!

С этими словами гаупткомиссар удалился.

– Что он задумал? – озадаченно спросил Штерн.

– Такое бывало с ним и раньше, – сказал Лейдиг, – это все говорят… Может, он все‑таки… ну… больной… но только я не верю.

– Мужик супер, – загоготал Хафнер. – Ну, давай, Кланни, веди нас домой.

– Я не Кланни, а Бабетта, – огрызнулась девочка.

Быстрым шагом Тойер пересек приемную шефа. Из «Микки‑Мауса», – он время от времени покупал ее тайком, как настоящие мужчины покупают «Пентхаус», – он знал, что напор и агрессивность способны прогнать даже крокодила. Впрочем, еще вопрос, знают ли об этом сами крокодилы.

– Кто вы? – воскликнула секретарша. – Ах, вы тот самый Тойер…

– Значит, он вынуждает вас сидеть тут до ночи сверхурочно. Типично для него, – рявкнул шустрый посетитель и мягко отодвинул храбрую фройлейн от двери, за которой скрывался его противник. – Господин Зельтманн, я должен вам кое‑что сообщить; это может вас заинтересовать.