– Господин Тойер, возможно, я слишком несерьезно отнесся к делу об утопленнике. Международный заговор – вы не могли бы рассказать мне подробней?

Тойер молча продолжал собирать мусор. Лишь спустя целую минуту он снизошел до ответа.

– Нам требуется прочное положение. Без одергивания. С широкими полномочиями. Очень широкими полномочиями, если потребуется… – тут он сделал театральную паузу, – с привлечением Федерального ведомства по уголовным делам и Генерального прокурора. Но это еще не все… Кто знает, возможно, бедный мальчик был бы жив, если бы нам позволили спокойно работать… – При всем своем плутовстве Тойер отругал себя за последнюю фразу.

Зельтманн испуганно глотнул воздуха:

– Пожалуй, я завтра выясню этот вопрос с прокуратурой. К сожалению, я уже проинформировал господина Вернца, что вы, ну, как бы это выразиться, я говорю так своему ребенку… не слишком в курсе… были… ах, Господи. Я позвоню ему завтра. Да, так будет лучше всего, подождите, я вам помогу.

Директор полиции тоже присел на корточки и стал собирать клочки бумаг.

– Когда все будет позади, – устало бормотал он, – я бы хотел провести с вами сеанс медитации, у нейтрального лица, которому мы оба доверяем. Мы оба, мы оба, не только вы, слишком часто разговариваем, находясь под влиянием негативных эмоций, а не сути проблемы. Аспект межличностных отношений важен, но если в нем что‑либо не ладится, тогда нужно, как минимум, научиться… господин Тойер, мы оба должны научиться, так сказать, общаться в парадигме содержания. Как партнеры. Я подчеркиваю: партнеры.

Он  набирает номер.

– Алло, кто говорит? – раздается в трубке.

Он  ничего не говорит, лишь слушает голос, как охотник внимает крикам дичи.

– Кто это, проклятье! У меня номер с определителем, я все выясню и доберусь!

Бедный, настоящий Макферсон. Молодой голос, незначительный, но самоуверенный.

– Я кладу трубку, говнюк!

Он  улыбается.

Ильдирим сидела в кубинском ресторане и не понимала, зачем она вообще пришла на эту встречу. Музыку из репертуара «Буэна Виста Соушл Клаб» она уже не могла слышать. Южноамериканская кухня ее не привлекала, тем более в ее пресном варианте, рассчитанном на нежное нёбо европейцев. Но прежде всего ее раздражал партнер – своей самодостаточностью. Он бесперебойно изливал свою информацию о Гейдельберге, и ей оставалось лишь поддакивать.

– Очень интересно также, что университетская библиотека, несмотря на ее типичный для своего времени роскошный портал журнального крыла, построена авангардистским в те годы способом каркасного строительства. По‑моему, это очень интересно…

Он  наслаждается ленью турчанки. Он  полистал пару часов путеводитель; достаточно, чтобы сыграть роль информированного туриста. Нужно нагородить побольше слов, чтобы, будто между прочим, произнести нужную фразу.

Разглагольствуя, он  оглядывается по сторонам. Роскошное помещение, разделенное колоннами, вот только пластиковые пальмы подкачали – они неумело опрысканы каким‑то нелепым ароматизатором, что должно имитировать запахи Гаваны.

– Прометей, слева от главного входа, как бы направляет дух исследования в нужные пределы…

Ильдирим разглядывала собеседника, все остальное было попросту скучным. Было что‑то странное в этом евразийском лице, но что – она не могла точно определить. Нечто похожее на маску смешивалось с весьма живой мимикой, постоянный самоконтроль сочетался с кажущейся непосредственностью.