Селин несколько мгновений смотрела пристально ей в лицо, а затем сказала грубовато:

– Возможно, ты еще не совсем потеряла рассудок. Ты, может быть, сумеешь преодолеть это безумие. – Она повела плечами, освобождаясь от рук Tea. – Думаю, я подожду и посмотрю. – Она залезла в карман своего платья и протянула Tea кусок мыла. – Я займусь лошадьми, а ты выкупайся и помой голову.

– Сначала мы вместе напоим и почистим их, – сказала твердо Tea. – Мы все всегда делали вместе.

– Только некоторые вещи. – Селин поморщилась. – Я не собираюсь иметь ничего общего с этой странной болезнью, которая вдруг овладела тобой.

Вэр все еще бодрствовал, когда они вернулись в лагерь два часа спустя.

– Почему? – спросил он.

– Вам полагается спать.

– Похоже, я ничего другого и не делал последние несколько дней. Так почему вы не отходили от меня?

Она привязала лошадей к дереву.

– Вам был необходим уход.

– До такой степени? – Его глаза впились в ее лицо. – Что вы не могли оставить меня ни на минуту?

– Это один из моих недостатков, но я ничего не могу делать наполовину. – Она пожала плечами. – Однако теперь, когда вы уже на пути к выздоровлению, у меня будет время помогать Селин. – И она добавила: – Конечно, если вы будете достаточно разумны, чтобы не прибавлять мне работы, пытаясь слишком рано взваливать чересчур много на свои плечи.

– Странно, что вы так старались спасти жизнь человека, которого ненавидите. – Он помолчал. – Вы ведь не простили меня?

– И это правда. То, что вы сделали, – непростительно. – Она пальцами распушила свои мокрые волосы. – Но вы спасли мне жизнь. Я не могла позволить вам умереть.

– Почему вы не смотрите на меня?

– Не так уж приятно взирать на вашу четырехдневную щетину.

Он невольно провел рукой по заросшему лицу.

– Это не причина.

– Это все, что вы можете от меня услышать.

Какое то время он наблюдал за ней со странным выражением в глазах. Затем тихо сказал:

– Вы не могли бы не заплетать косу? Я так долго не видел ваши чудесные волосы распущенными.

С той самой ночи, когда Селин приехала в Дандрагон. С тех пор, казалось, прошли века. Внезапно в ней вспыхнуло живое воспоминание об этих днях страсти и нежности, о ее протяжных, переливчатых стонах, о его руках – как крепко сжимали они ее, когда он проникал в ее лоно снова и снова, до тех пор пока она уже не могла…

Она перекинула волосы через плечо и принялась быстро заплетать косу.

– Мне не следовало упоминать о нас, – сказал он с грустью, устало закрывая глаза. – Я должен был бы сам понять, что вы не доставите мне такого удовольствия. Но я просил о такой малости…

Для нее это важно и больно. Память вызвала к жизни ту часть ее души и тела, которую она похоронила в последние два долгих года. Теперь она уже не сможет, глядя на него, не вспоминать о тех днях, когда они оба сгорали от страсти и наслаждения.

И не желать этого снова.

Только не сейчас. Не раньше, чем она сможет разобраться с этим новым для нее чувством любви. Все случилось слишком быстро. Она уже сейчас ощущала себя слишком слабой и зависимой. Если она вновь отдастся ему, то совсем потеряет себя.

Он снова погрузился в сон. Боже милостивый, каким беспомощным казался он в этот момент, несмотря на свое большое крепкое тело. Но нет, не совсем. Уже были заметны слабые приметы возвращающейся к нему былой силы. Вскоре он вновь станет самим собой, сильным, упрямым, властным, прокладывающим свою собственную дорогу в жизни, уверенным, что только его путь самый верный.