Услышав его последние слова, она поняла, что сделала правильно, придя сюда. Если вино смягчает и сглаживает его жесткий характер, тогда, возможно, она добьется от него обещания, которое он вряд ли дал бы ей, будучи трезв.

– Вы не слишком пьяны, чтобы выслушать меня и понять?

Он перевел взгляд на окно.

– Я никогда не бываю слишком пьян.

– Тогда я останусь и поговорю с вами.

Она подошла к стулу возле очага и села.

– Как вы добры.

Она старалась отвести взгляд от его обнаженного тела.

– Не будет ли вам более удобно разговаривать, если вы оденетесь?

– Нет. – Он отпил еще вина. – Почему ты не спишь? Кадар будет расстроен, ты теряешь силы.

– Я не могла спать, мне надо было вас увидеть.

– И в то же время ты утверждаешь, что не хочешь провести со мной ночь.

Она постаралась подавить раздражение.

– Женщины существуют не только для этого.

Он вновь откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее из под полуопущенных век.

– Не все, согласен. Но ты как раз очень подходишь. – Нахмурившись, он взглянул на ее косу, перекинутую через плечо. – Мне не нравится, что твои волосы связаны. Я хочу, чтобы ты распустила их, как днем.

Она вспыхнула, вспомнив всю эту сцену наверху.

– Я всегда ношу волосы именно так.

– Распусти их.

– Они останутся так, как мне нравится.

– Если ты хочешь, чтобы я выслушал тебя, расплети косу.

Она стиснула зубы в раздражении. В конце концов, это требование вызвано скорее плохим настроением, чем деспотизмом. Он вел себя, словно маленький мальчик, которому отказано в невинном удовольствии. Она расплела косу и встряхнула головой, волосы свободно расплескались, по плечам.

Он одобрительно кивнул.

– Очень хорошо. – Он перевел взгляд на ее белое платье, и она сжалась от тревоги.

Но он только заметил:

– Ужасно. Ты в нем утонула.

Понятно, что именно этого и хотела Жасмин, но платье ее вполне устраивало, и она не возражала.

– Оно чистое и опрятное.

– Ты бы выглядела лучше без…

– Я пришла просить об одолжении, – быстро сказала она, пытаясь увести его с того опасного направления, которое принял их разговор.

– Я их не оказываю. Попроси Кадара.

– Я обращаюсь к вам. У меня нет выбора. Это надо сделать немедленно, иначе…

– У меня кончилось вино. – Он встал и подошел к столу, на котором стоял кувшин. – Продолжай, я слушаю. Я говорил тебе, что у тебя очень приятный голос? Как мед…

Она не могла отвести от него взгляда. Странно, как такой огромный мужчина мог двигаться так грациозно, подобно большому дикому зверю. Если он и животное, то великолепное. С гривой буйных волос, рассыпанных по плечам, со следами шрамов, он напоминал ей льва. У него были мощные бедра и икры, мускулистый живот и гладкие ягодицы. Треугольник черных волос покрывал широкую мощную грудь.

Он взглянул на нее, наливая себе вино в бокал.

– Ну, так говорил или нет?

Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, о чем он спрашивает ее. Что то о голосе.

– Нет, вы сравнили меня с осой.

– Что ж, как знать, насколько это больно – быть укушенным осой? Быть может, это – сладость меда и смертельная мука. – Он поставил на место кувшин и повернулся к ней. – Как ты думаешь?

– Думаю, мне не захочется быть укушенной только для того, чтобы узнать, каково это.

Он вернулся на свое место и сел.

– Так же, как и мне. Временами, когда до смерти устаю, я думаю, что неплохо бы отдохнуть в вечном покое. – Внезапно бесшабашная улыбка сверкнула на его лице.