– Вэр, – обеспокоенно произнес Кадар, глядя ему в лицо. – Она все еще очень слаба.

– Тогда постарайся, чтобы она побыстрее поправилась, и отошли ее отсюда. – Он улыбнулся отчаянной, безрассудной улыбкой. – Кажется, она и есть та самая заноза в моей лапе, которая колет мои чресла каждый раз, когда я оказываюсь подле нее.

– Отправлю, как только смогу. – Кадар нахмурился. – Тут могут возникнуть трудности. Я не уверен, что ей есть куда идти. Она сказала, что ее отца убили во время нападения на караван. – Он покачал головой. – Но я думаю, она была одна.

– Зачем ей лгать?

– Потому что ей есть что скрывать. Она шла в самом конце каравана, там, где обычно отводится место для бедняков. Сомневаюсь, было ли у нее больше имущества перед нападением Хассана, чем тогда, когда мы ее нашли. Женщина без средств, путешествующая одна… – Кадар помолчал. – Это непомерный риск. Только отчаяние могло заставить решиться на такое.

Он не хочет слушать ни о чьем страдании. Он и сам уже сжился с ним, словно со старым хорошим приятелем. И, конечно, не станет рисковать, сочувствуя этой женщине. Главное, чтобы между ними, не дай Бог, не возникло никаких связей, основанных на общей боли.

– Она должна уйти. Сотворил проблему, так решай ее.

Кадар кивнул.

– Я попытаюсь. Будь терпелив.

Вэр этим ни в малейшей степени не отличался.

– Реши эту задачу, иначе я сам найду выход. – Он направился к двери. – Становится темно. Мне надо проверить посты на крепостных стенах. Пойдешь со мной?

Кадар покачал головой.

– Пожалуй, я навещу своих соколов, посмотрю, как они пережили мое отсутствие.

Как и ожидал Вэр, часовые были все на своих постах и не спускали глаз с окрестностей. Эту бдительность воспитали тяжелые уроки в прошлом. Вэр обратил внимание на мальчика, бегущего через двор, освещенный множеством факелов. Он слишком мал, подумал Вэр с досадой, ему не больше двенадцати. Надо сказать Абдулу, чтобы для Дандрагона никого моложе шестнадцати в деревне не набирали. Завтра он отошлет парнишку домой. Вэр медленно двинулся к краю крепостного вала. Солнце уже село, и дальние горы накрыл пурпурный закат.

Но на одном из склонов третьей горы мерцала маленькая светящаяся точка костра.

Вэр знал, что она там будет. Она всегда находилась там. Он приходил сюда, к крепостному валу, каждый вечер и смотрел на этот огонек, бросающий ему вызов из темноты, напоминающий, что он никогда не будет в безопасности и за этими толстыми стенами.

– Добрый вечер, Ваден, – тихо поприветствовал он кого то у далекого костра.

Он не сводил с него глаз, пока не спустилась полная тьма. Затем направился к двери, ведущей внутрь.

– Лорд Вэр. – Жасмин вышла из тени внизу лестницы, ведущей в зал. У нее вошло в привычку поджидать его возвращения оттуда. Мудрая Жасмин. Каким то образом она чувствовала горечь отчаяния, что скребла его сердце, и всегда была готова смягчить это дикое напряжение.

– Женщину? – спросила она. – В ваши покои?

Его покои находились слишком близко к комнате гречанки, а он не расположен быть близко от нее сегодня ночью. Ее язык жалил и раздражал, а тело вызывало слишком сильное вожделение.

– Пришли ее в зал. – Он спустился по лестнице, опередив ее. – И вина, много вина.

– Я пришлю Ташу, – сказала Жасмин вслед ему. – Она всегда доставляла вам удовольствие.

Ему этого не нужно, он хотел лишь освободиться от наваждения, вызванного белокурой Tea из Димаса.