– Уверен, что Жасмин не вопила. Это бы нанесло урон ее чувству собственного достоинства. – Кадар не спеша натянул ткань покрывала на плечо Tea. – Я просто лечил ожоги твоей гостьи.

– Ты закончил?

Кадар кивнул.

– Тогда подожди меня в зале. Я должен сказать ей несколько слов.

Кадар поколебался.

– Мы продолжим наш разговор, Tea. Позже, – и он вышел.

Ей стало не по себе от его опасных, каверзных вопросов, и все таки ее огорчил уход Кадара. В присутствии Вэра она чувствовала себя маленькой и никчемной. Сейчас, одетый в синюю тунику, он все равно выглядел воином, со своими широкими плечами, мускулистыми руками. Его темные, почти черные волосы, зачесанные назад и стянутые узкой лентой, открывали лицо, острые черты которого были подобны граням меча. И его взгляд, когда он смотрел на нее с высоты своего роста, так же повергал ниц, как острие клинка. В этот момент, сидя на стуле, она ощущала свою беспомощность. Когда дверь за Кадаром закрылась, она заставила себя подняться и встать перед ним во весь свой небольшой рост.

Он заговорил, ни о чем ее не спросив:

– Я не желаю, чтобы ты применяла свои уловки к Кадару. Ты не должна предлагать ему свое тело, и ты не смеешь использовать его в каких либо других целях. Поняла?

Она смотрела на него, не в силах поверить сказанному.

– Но я не собиралась…

– Ты послала за ним, а сама в это время оставалась голой.

– Нет, это ошибка. Я не хотела… Я мылась и…

– Подобно Батшебе.

– Нет, совсем не так.

– Как же это было? – Он придвинулся ближе, ощупывая ее взглядом. – Ты одинокая женщина, и тебе нужна поддержка и защита. И ты решила завлечь Кадара в свою постель, чтобы добиться своего. Женщины всегда действуют путем обольщения.

Его безжалостные, бьющие наотмашь слова вывели ее из равновесия. Она прямо взглянула на него.

– Это не мой путь.

– Тогда почему же ты послала за ним?

– Это правда, мне была нужна его помощь, но я…

Он развернулся и направился к двери.

– Если Кадар хочет тебя, откажи ему. Или будешь иметь дело со мной.

Он отшвыривает ее, словно она – скулящий щенок у его ног, подумала она в ярости. Она не позволит ему так уйти.

Tea шагнула вперед и закрыла собой дверь.

– Уйди с моего пути!

– Вы не только не добры, но и непоследовательны. Вы сказали Кадару забирать меня в свои покои, а мне приказываете отказать ему. Вы боитесь, что он рассердится на вас.

– Уйди с дороги!

– Это правда. Вы боитесь потерять его, потому что он единственный, кто оказался настолько глуп, что готов терпеть такого грубого, примитивного, эгоистичного человека рядом. Я не говорю друга, потому что вы не можете им быть. Вы слишком осторожны и заносчивы, чтобы…

– Замолчи!

– И покорно позволить вам оскорблять меня? Вы действуете, как напыщенный мужлан и хвастун, который…

В ярости он сорвал с нее покрывало.

Tea уставилась на него, опешив от неожиданности.

Его грудь высоко поднималась и опускалась в такт быстрому, резкому дыханию, взгляд скользил по ее телу – от вспыхнувшего лица до кончиков ног, задержавшись на колечках волос ее лобка.

– Ты права, я могу быть требовательным и предпочитаю, чтобы меня слушались. Кадар никогда не выбирает для постели моих женщин. Он считает это невежливым. – Его руки сомкнулись на ее талии. – Не принимай его, или я сделаю так, что он сам от тебя откажется.

Она не могла произнести ни слова, чувствуя грубую шершавую кожу его ладоней на своем обнаженном теле. Он держал ее не крепко, но ей казалось, что его руки прожигают ее насквозь и, даже если он отпустит ее, следы от его пальцев останутся навсегда.