– Ты не негодяй, – откликнулся Кадар, подумав, он поправился: – Ну, во всяком случае, не всегда. И даже когда ты пытаешься им быть, то это от боли, которую ты носишь в сердце. Ты подобен льву, воющему каждый раз, когда он наступает на лапу, в которой заноза.

Сейчас я и чувствую себя, как раненый лев, подумал Вэр. Его утомила проницательность Кадара, он мучился от тяжести в чреслах. Сейчас он ничего так не хотел, как подняться по лестнице в комнату Tea и прижаться к ее телу. Почему он не сделал этого? Проблема решилась бы еще до ее возникновения.

– Лев – это Конрад Монферратский. – Вэр в два глотка допил вино. – И он требует, чтобы я присоединился к нему снова. Сегодня утром прибыл посланец с приглашением встретиться с Маркграфом. По видимому, упоение победой несколько поостыло, и теперь ему необходима уверенность, что Тир вновь не окажется в опасности.

– Ты примешь предложение?

– Возможно. – Он пожал плечами. – Или, быть может, я предложу свой меч Саладину. Из них двоих он, по крайней мере, более честен.

– А я полагал, тебя перестали волновать вопросы чести.

– Меня беспокоят только вопросы оплаты за мою службу. Конрад предпочел забыть о моей доле в добыче на том основании, что я отступник. По крайней мере, у Саладина не появится искушение передать меня Ордену тамплиеров  и позволить Великому Магистру изобрести достойное и убедительное убийство твоего верного льва. Выдернув с жизнью и занозу.

– Ты полагаешь, Конрад предал бы тебя?

– Я бы не стал доверять даже архангелу Гавриилу, раз Великий Магистр приложил свою руку… – Он оборвал себя. Конечно, Кадар не знает. Никто не в состоянии понять, кто не был одним из членов Ордена. – У меня еще есть время, чтобы принять решение. Возможно, я подожду. Ходят слухи, что Ричард Львиное Сердце предпринимает третий крестовый поход. Значит, моя цена только возрастет, после того как Конрад проиграет несколько сражений.

– Какое могущество – чувствовать, что ты можешь изменить ход истории по своему усмотрению. – Кадар улыбнулся. – Но в то же время ты не настолько свободен, чтобы выезжать за пределы Дандрагона без отряда солдат.

Вэр благоразумно сдержался, стараясь не выдать своих чувств. Ему пора бы уже привыкнуть к подобным уколам. Это происходило довольно часто.

– Мне совсем не обязательно оставаться за этой крепостью. Это мой выбор.

– Тогда почему бы не покинуть страну? Зачем принуждать себя выбирать между Саладином и Конрадом? Тебе нет дела до них обоих.

Вэр заглянул в глубь бокала.

– Видит Бог, я не позволю этому ублюдку заставить меня уехать.

Кадар покачал головой.

– Я полагал, что Храм должен был бы излечить тебя от греха непомерной гордыни.

– Почему? Войны в мире происходят от гордыни, Каждого она поразила. – Он поднялся и поставил бокал на стол. – За исключением, пожалуй, тебя, Кадара бен Арнауда. Держись подальше от гречанки. Вожделение делает мужчин уязвимыми.

– Я испытываю к ней только жалость. Хотя я мужчина и временами могу позволить себе плотские удовольствия. – Кадар улыбнулся. – У нее прелестная грудь.

Белая, высокая, увенчанная упругими розовыми сосками.

Воспоминания вызвали у Вэра резкую боль в чреслах. Но не было причин испытывать такое возбуждение. Только прошлой ночью он брал женщину в свою постель и вволю насладился ею. И все же плоть вновь мучила его, сильнее и настоятельнее, чем когда либо.