И забыть о крошечном, неумолимом огоньке, горящем на склоне третьей горы.

Tea остановилась на нижних ступенях каменной лестницы, нерешительно глядя на арку, ведущую в зал. Всего минуту назад она слышала голоса под аккомпанемент лиры, но сейчас оттуда не долетало ни звука. Близилась полночь, и он, должно быть, уже поднялся в свои покои. Скорее всего ей придется подождать до утра. Она почувствовала облегчение. Скрип кресла… Он все еще здесь.

Значит, предлога избежать еще одного столкновения нет. Что ж, возможно, это к лучшему, ей не придется ждать. Она и так слишком долго собиралась с духом, чтобы пойти на эту встречу.

Tea сделала глубокий вдох, прошла через прихожую в зал и… замерла на пороге, широко открыв глаза от изумления.

Вэр с бокалом в руке лениво растянулся в большом кресле с высокой спинкой возле огромного очага.

Он был совершенно голый.

Увидев Tea, он поднял бокал в знак приветствия.

– Добрый вечер, Tea из Димаса. – Его слова звучали несколько невнятной – Как мило с вашей стороны присоединиться к нам.

Голый и совершенно пьяный.

– Прогоните ее прочь.

Взгляд девушки скользнул к очагу. Кресло стояло на коврике из овечьих шкур, расстеленном на полу перед очагом, но она разглядела пару женских обнаженных ног.

– Нет, Таша, ты не можешь быть так негостеприимна. Ведь это частично и ее заслуга, что ты оказалась здесь сегодня ночью. – Он махнул рукой. – Иди сюда и возьми бокал с вином. Таша поиграет для тебя на лире. – Он улыбнулся лежащей на полу женщине. – Но это не единственное ее достоинство.

– Я не стану для нее играть. Пусть уходит.

Он нахмурился.

– Ты грубишь. Мне это неприятно.

– Я не собираюсь ее слушать, – поспешно сказала Tea. Она все еще мялась у двери. Было совершенно ясно, что происходило в этой комнате. В воздухе висел тяжелый запах воскурений, вина и мускуса. И все же она не может уйти, не объяснив причину своего появления.

– Я пришла поговорить с вами.

– Не уверен, что сейчас это получится, довольно затруднительно. А ты уверена, что не предпочитаешь другой способ общения.

– Нет! – Таша вскочила на ноги. Она, конечно, тоже была нагая и очень красивая. На вид лет двадцать пять, кожа золотистая, длинные темные волосы, рассыпавшииеся по соблазнительной груди. – Отправьте ее прочь, мой господин.

– Ты начинаешь раздражать меня, Таша. – Вэр помахал слегка нетвердой рукой. – Если не можешь быть вежливой, убирайся отсюда к себе.

– Но, мой господин… – Не договорив, она яростно взглянула на Tea и стремительно вышла из комнаты.

– Вам не следовало отсылать ее. – Tea облизала пересохшие губы. – Я пришла сюда не ради вашего удовольствия.

– Нет? Жаль. – Он поднес бокал к губам. – Не важно. Я все равно не уверен, что в состоянии двигаться. Сегодня ночью я достаточно потакал своим желаниям, к тому же немного пьян.

– Больше, чем немного.

– Иногда это успокаивает меня. – Он сделал большой глоток. – Иногда нет. А иногда я нуждаюсь, – он взглянул вслед ушедшей Таши, – в других способах.

Внезапно она почувствовала приступ гнева.

– Женщины не должны использоваться для таких целей. Это грубо и…

– Разве она выглядела недовольной?

– Если она не знает иной жизни, кроме как лежать и расставлять для вас ноги, это еще не значит, что вы должны употреблять ее.

Он откинул голову и расхохотался.

– У тебя язык, как осиное жало. Твое счастье, что я пьян. Вино смягчает меня.

Услышав его последние слова, она поняла, что сделала правильно, придя сюда. Если вино смягчает и сглаживает его жесткий характер, тогда, возможно, она добьется от него обещания, которое он вряд ли дал бы ей, будучи трезв.