– Вы же знаете, так нельзя, мистер Сирота. Вы, наверное, шутите. Что скажет ваш агент?!

Но в глазах актера было что‑то такое, что выдавало несгибаемую решимость. Что‑то нечеловеческое...

– А где Джеймс? – спросил Остердей.

– Он вам больше не понадобится.

Остердей нервно взглянул на дверь‑ширму в заднюю комнату трейлера. Джеймс наверняка там. Он слышал какой‑то звук. Вроде какое‑то бульканье. Он так и не понял, что это было.

– Мне надо с ним поговорить, – сказал он решительно. Глаза актера были холодными и неподвижными, как у каменной статуи. «Почему мне так страшно?» – подумал Остердей. По спине пробежали мурашки. Внезапно его пробил жуткий озноб. Как будто температура в помещении вдруг резко понизилась. И еще появился запах... как будто кто‑то не спустил унитаз.

И тут дверь‑ширма отъехала в сторону, и на пол упал Джеймс Торрес. Вернее, его бездыханное тело. Он был выпотрошен, как рыба. Кто‑то вытянул из него все внутренности и тщательно обмотал вокруг торса. А в его развороченном животе сидела отрезанная голова какого‑то старика восточной внешности. Вот именно, что сидела. Голова была живая. Она облизывалась, она пожирала Торреса изнутри! Из обрубка шеи тянулись внутренности, которые бились по полу, как щупальца какого‑то кошмарного осьминога. Все тело Торреса было искромсано, как будто его долго и методично полосовали ножом. В мертвых глазах застыл ужас.

Только теперь Остердей заметил в глубине трейлера невысокую пожилую женщину с кривым кинжалом в руке. Она хладнокровно переступила через тело, в котором сидело это ужасное существо. На женщине был странный костюм – стилизация под Древний Египет.

– А вы кто такая? – растерялся Остердей. – Что еще за шутки? – Но он знал, что это не шутки. Он понимал разницу между реальностью и спецэффектами.

– Вы нас очень обяжете, мистер Остердей, если запустите свою пиротехнику прямо сейчас.

– Но я... я жду команды от режиссера.

– У нас теперь новый режиссер, и мы снимаем совсем другой фильм, – сказала женщина в египетском наряде. – Новый фильм называется «Смерть и возрождение вселенной». С бюджетом в несколько миллиардов.

– Да вы сумасшедшая! Какая‑то психопатка‑убийца... мистер Сирота... помогите мне. Надо доставить ее в полицию...

– Я не мистер Сирота, – сказал актер, и теперь, когда он посмотрел прямо Остердею в глаза, тот понял, что это никакое не «вживание в роль» по методу Станиславского. Это был настоящий Дамиан Питерс. Они оба безумны. Кажется, совсем недавно был какой‑то сексуальный скандал, связанный с именем Питерса? Может быть, он после этого и повернулся мозгами. Кстати, и в женщине тоже было что‑то знакомое. Он ее видел по телику. Какая‑то ведьма‑колдунья или что‑то вроде того. Тоже с тараканами в голове. Малахольные – оба.

– Я вызываю охрану. – Он потянулся к сотовому телефону, который лежал на столе.

Женщина, которая едва доходила ему до плеча, метнулась вперед и ударила его по лицу. Он почувствовал, как из носа хлынула теплая кровь.

– В иной жизни тебе воздастся, – сказала она. – Тебе будет почет и награда за ту роль, которую ты исполнишь для приближения апокалипсиса...

– Вы о чем говорите?

– Делай, что тебе велено!

Она приставила кинжал ему к горлу. Остердей и сам не понял, как так получилось.