|
Охраны никакой не было – да и зачем бы нужна охрана в такой глуши? – так что они беспрепятственно вошли в павильон, где Петра уже была пару дней назад, когда Триш Вандермеер показывала ей пещеры из фольги, комнату с железной дорогой и необъятный зеркальный зал.
– Триш? – позвала она. Имя отдалось эхом в гулкой тишине рукотворной пещеры. Где офис Триш? В павильоне все переменилось. Пещеры и коридоры, отделанные фольгой и свежеокрашенные в тот день, когда здесь была Петра, теперь, казалось, были покрыты заплесневелым мхом, а из трещин на стенах сочилась какая‑то вязкая слизь. Фанерные коридоры, выкрашенные под гранит и мрамор, вели в никуда или же изгибались под острым углом, так что создавалась оптическая иллюзия, что они тянутся в бесконечность. Высоко‑высоко, в сумраке под потолком, виднелось сложное переплетение подвесных переходов и лестниц. Пенополистироловый Анубис свисал с потолка на длинной веревке. Вдалеке слышались голоса. Где‑то в этом лабиринте шли съемки. – А где все? – спросил Брайен. – Надо разыскать Триш. Художника‑декоратора. Она должна знать, что здесь происходит и куда все подевались... где‑то тут должен быть ее офис. Там у входа был охладитель для воды... – Вон охладитель, – сказал Брайен. Она обернулась. Такое впечатление, что охладитель материализовался из воздуха. Рядом с ним была дверь, слегка приоткрытая. Вроде бы знакомая дверь. Только она была вся в паутине, как будто ее не открывали уже лет сто. Когда Петра подошла ближе, паутина исчезла. – Слушай, мне сейчас померещилось... – начала Петра. – Ага, – перебил ее Брайен. – Мне тоже. Мне показалось, я видел... одного человека, который... который уже давно умер. Там. На пороге. За дверью. – Кого? – Я не хочу говорить. Она поняла почему. Потому что ему было страшно. Потому что ему казалось, что если он назовет этого человека, тот воплотится в реальность. Она молча взяла его за руку. Они пошли к двери. Их шаги отдавались гулким эхом по бетонному полу. Дверь открылась со скрипом. В офисе Триш было дымно и сумрачно. На массивном столе стоял включенный компьютер. На экране плясали сиамские бойцовские рыбки. Весь стол был завален бумагами, схемами и рисунками, глиняными моделями, карандашами и пепельницами. На чертежном столе была развернула схема железной дороги с разметкой и аккуратными примечаниями мелким почерком. У стены стояли куски разбитых зеркал – испорченные декорации для зеркального зала, которым Триш так гордилась. – Триш? – позвала Петра. Тишина. – Пойдем. Видишь, здесь никого нет. Поищем ее в другом месте, – нервно проговорил Брайен. Петра Шилох... Брайен вздрогнул. Ему не послышалось. Это был голос Триш. – Где ты? – спросила Петра. Петра... Голос был едва слышен... казалось, что он исходил из воздуха... а потом Петра увидела краем глаза... вспышка света... промельк движения. В разбитых зеркалах. – Она там, внутри, – тихо сказала Петра. – Она тоже попалась. – Я тоже вижу... – сказала Брайен. – В этих зеркалах. Вижу знакомых людей. Которые умерли. Лайза, моя племянница. Терри Гиш. Я вижу... Снова движение – рябь света – дрожь теней. Огонь. В воздухе – слабый запах горящей серы. А за стеной огня... мальчик висит на дереве... тянет к ней руки... зовет: Мама, мама... в пустых глазницах копошатся черви... мимолетная картинка... ее мертвый сын... запах лимонных деревьев в душном воздухе лета... – Я его вижу... – начала была Петра, но замолчала на полуслове, не в силах заставить себя произнести его имя вслух. |
