– Откройте глаза и узрите! – воскликнула Симона Арлета. – Новый священный муж, который и жена тоже, символ нового установления, пляшущий на руинах мира. Ибо время пришло, и мир будет разрушен.

– Мама, – прошептал Эйнджел.

Существо, одетое в кожу матери, как будто взбесилось. Зарычало, как зверь. Оскалилось в злобной усмешке сквозь лохмотья губ, сверкнуло глазами из‑под пустых глазниц. Эйнджел прижался к Петре. Существо в человеческой коже забрало у слуги горящий факел. Пламя плясало в его глазах.

– Иди ко мне, – проговорило оно, – иди к маме.

И Петра Шилох сказала:

– Не смотри туда, Эйнджел. Мы с тобой... мы нужны друг другу... ты потерял мать, я потеряла сына... это все ненастоящее, Эйнджел, это просто иллюзии... но мы друг другу нужны.

Существо, обернувшееся матерью из кошмаров, надвигалось на Эйнджела, перебрасывая факел из руки в руку.

– Отойди от него. Он не для тебя... – проревело оно, обращаясь к Петре. Только теперь, наверное, было бы правильнее говорить «она». Она и вправду плясала, и искры летели из ее пламенеющих глаз, и волосы на голове светились холодным синим сиянием, и руки раскинулись, словно крылья орла, а ноги все отбивали ритм... словно пульс мироздания бился на плексигласовом полу... и тысяча отражений дрожала в зеркалах...

– Внемли словам ма'айтопса, – сказала та, кто была в теле Пи‑Джея Галлахера, – ибо ты несешь порчу и хаос, а я – равновесие и гармонию. Я становлюсь существом, сочетающим в себе и мужское, и женское, когда отправляюсь на поиск видений. Ты же с презрением отвергаешь видения, и твое превращение происходит на боли, крови и смерти.

Эйнджел не понимал, что происходит. Все было так дико и так бессмысленно... как дурной сон, просочившийся в явь... "Эти два существа – они борются за меня, – думал Эйнджел, – я не знаю, почему так получилось, но я стал пешкой в игре космических сил, хотя я никогда не стремился к чему‑то такому, я просто хотел петь... я – самый обыкновенный мальчишка, которому очень хотелось петь, но они – все они – видят во мне кого‑то другого... и я никогда больше не буду собой, я пропал... навсегда...

Тварь, притворившаяся моей матерью, идет ко мне, и у меня в плаще спрятан кинжал, кинжал из другого мира, и...

Она идет ко мне, и я задыхаюсь от запаха ее тела, и мне негде спрятаться...

Чтобы освободиться, я должен ее убить... только я и никто другой... я сам... только я..."

Тварь из кошмарного сна ткнула факелом в рояль! Он занялся мгновенно. Открытая крышка растрескалась и обвалилась на пол. Струны стали как нити огня; пламя прошлось по клавишам, наигрывая жутковатую звенящую музыку... пытаясь спастись от огня, оператор поскользнулся и упал вместе с камерой в пламя... одежда вспыхнула... лицо почернело от прилива вскипевшей крови... тварь, одетая в кожу матери, прошла сквозь пламя... ма'айтопс танцевал... Эйнджел выбрался из объятий Петры... бросился к твари, которая шла на него, выставив перед собой кинжал... целясь в живот... мать из кошмара раздвинула пламя руками, и Эйнджел ударил... и еще раз, и еще... а тварь, которая притворялась матерью, ревела слова... мерзкие, стыдные... Да Эйнджел еби меня выеби меня снова давай же еби свою маму еби меня.