Его оставили на берегу с бурдюком пресной воды, мешочком галет и парой кусков солонины. Лишь корабельный священник высадился вместе с ним на эту пустынную землю, но и он не остался надолго. Его лодка уже растворилась в сумерках над океаном.

Мальчик‑вампир вспоминает свой разговор с капитаном в его последнее утро на корабле – в то утро, когда высекли матроса Диего. В его воспоминаниях воет ветер, а корабль раскачивается и скрипит. И в самом центре этого хрупкого плавучего острова стоит капитан. Он, как всегда, держится с гордым достоинством – пусть даже и в ржавой кольчуге. На закате они высадят мальчика на берег, говорит капитан, и продолжат свой путь к неизвестной стране, богаче которой, по слухам, нет.

Капитан говорит:

– Мне искренне жаль, Хуанито, что нам приходится расставаться вот так. Однажды ночью, в глубокий штиль, когда я уже начал отчаиваться, я вышел на палубу и услышал, как ты поешь. Наверное, это была очень старая песня; я даже не знаю, на каком ты пел языке. Но когда я услышал, как ты поешь, я проникся уверенностью, что мы выживем. И доберемся до цели. И действительно, через три дня подул ветер, и мы добрались до Кубы. Я не верю, что это было какое‑то колдовство и что твоя песня была сатанинской. Но я должен во всем подчиняться святому отцу.

– Почему ты должен меня прогнать? – говорит мальчик‑вампир, который теперь называет себя Хуанито. – Ты же знаешь, что я не сделал ничего плохого.

– Ты пил кровь юного Васкеса. Люди видели, как ты облизывал раны Диего Альмодовара, которого высекли за содомию и оставили привязанным к мачте в назидание другим, хотя кое‑кто утверждает, что это был не ты, а... какой‑то черный кот. Но мы с тобой знаем правду. Ты – вампиро, порождение Сатаны. И негоже тебе быть с нами, ибо мы прибыли в Новый Свет как посланники Господа и наместника Господа на земле, святейшего Папы.

– Почему я вампир, капитан Кортес? – говорит мальчик‑вампир. – Сейчас ясный день, мы стоим с тобой вместе под ярким солнцем, и ты видишь, я не ищу укрытия в темноте. Не прячусь где‑то в гробу в ожидании заката. Меня не пугает распятие у тебя на шее.

– Откуда мне знать? – говорит капитан. – Дьявол лжет людям, но он так же мешает ложь с правдой, дабы мы впали в отчаяние.

Да, солнце больше не причиняет вреда вампиру – с тех пор как он встретился с Жилем де Рэ и узнал о его теории взаимодействия добра и зла. Но солнце по‑прежнему для него неприятно. Он предпочитает тень. И его страх перед символами святой веры пошел на убыль – теперь, когда он узнал, как лицемерят те, кто прикрывается этими символами. Но он по‑прежнему не любит Церковь. Однажды он отшатнулся от святого причастия – и все это видели. Правда, он все‑таки проглотил облатку, а потом объяснил, что это просто корабль качнулся.

Капитан говорит:

– Но может быть... может, когда‑нибудь мы с тобой встретимся снова. И я опять тебя вытащу из безжалостной пасти судьбы, как уже было однажды – тогда, много лет назад, в той испанской деревне, когда я спас тебя от гнева крестьян. Ты помнишь?

– Как можно об этом забыть, капитан? – говорит Хуанито. – Меня обвиняли в ереси. – Ему было больно об этом вспоминать. Тогда он не мог говорить – последствия потрясения, пережитого в замке герцога Синяя Борода. Он прятался в чаще леса, в полусне‑полуяви, периодически возвращаясь в реальность, в прерывистые фрагменты пространства и времени, плыл без руля и ветрил в океане истории. Он видел сказочные города с домами в сто этажей, где люди летали в утробах железных птиц и ездили на самодвижущихся колесницах из стали; он жил в краю, где были странные звери и люди с покатыми лбами, которые называли его приносящим свет, приносящим огонь; он путешествовал во Времени Снов по еще не открытому континенту и жил среди охотников за головами в лесу, где стаи москитов клубились, как грозовые тучи, и где его – пьющего кровь – называли царем москитов.