Петра прошептала ей беззвучное спасибо.

– Мне все‑таки надо к Пи‑Джею, – сказал Брайен. – Я там недолго. Вы давайте езжайте к Хит, а я... подъеду попозже. – Он порылся в картонной коробке и достал три распятия – дешевенькие пластмассовые поделки из сувенирной лавки для туристов на Олвера‑стрит. Одно он вложил в руку Хит, второе убрал в карман.

– Тебе обязательно надо ехать? – спросила леди Хит.

– Да, обязательно. Нужно там разобраться с одним человеком. Он мой старый друг. И я единственный, кто способен...

– Он вампир? – перебила Петра.

– Да. – Он вручил ей третье распятие.

Петра кивнула. Леди Хит не могла не заметить, как сейчас трудно Петре. Она все еще не в состоянии поверить в происходящее, но при этом пытается принимать все, как есть, невзирая на то что это действительно не укладывается ни в какие рамки. Потому что ей очень хотелось поверить Брайену. Ей было необходимо ему поверить. Потому что она влюблялась в него – уже влюблялась. Может быть, даже сама еще этого не понимая. Но Хит все видела и понимала.

* * *

• дети ночи •

За окном темно. Черт, кто там ломится в дверь? Клара Льюис проснулась от дурного сна. Так темно. И Митч дрыхнет себе – храпит, как свинья. Дверь... кто‑то стучится в дверь... черт, а чего так громко?! «Наверное, это по поводу Мэта, – решила Клара. – Вот ведь послал Бог сыночка. Снова, наверное, вляпался в неприятности. Я даже не удивлюсь, если это полиция. Может, его патрульные подобрали, когда он валялся в проулке пьяный, или...» Клара попыталась припомнить, спустила она в унитаз или нет эти таблетки. На прошлой неделе еще собиралась.

Темно. Она не решалась зажечь свет, а то вдруг Митч проснется, а Митч, если его разбудить до рассвета, будет похуже взбесившегося людоеда. Она встала с кровати, нашарила в темноте халат и пошла к двери – на ощупь по стенке.

– Да заткнитесь вы там, – пробормотала она, но стук не унимался. Он был очень ритмичный, почти механический. Как будто стучал вообще не человек. – Иду, иду.

Она включила настольную лампу у дивана в гостиной. Приглушенный свет упал мягким пятном на красный велюр. Рядом с лампой стояла большая пластмассовая фигурка Иисуса, тень от его раскинутых рук лежала крестом на задернутых занавесках. Клара вздохнула и пошла в прихожую.

– Кто там? – Она слегка приоткрыла дверь, накинув цепочку. В ноздри ударил сырой мертвенный запах. Она увидела своего сына. Какой‑то весь сгорбленный и нахохлившийся, волосы стоят дыбом, торчат колом, как рог носорога. Рядом с ним – какая‑то девица. Губы испачканы чем‑то красным. Запах идет от обоих.

– У тебя что, нет ключей, Мэтью? – нахмурилась Клара. – И кто эта девушка? И вообще я хочу спать. Ты меня разбудил.

– У меня есть ключи, мама, – ответил Мэт и помахал связкой ключей у нее перед носом. Он посмотрел на нее с такой злобой – и даже как будто бы с вожделением. Да, он так на нее посмотрел... на мать так не смотрят. На мать так смотреть неприлично. – Но ключи мне теперь не помогут. Ты должна пригласить меня в дом.

– Что ты выдумываешь, Мэтью. – Она сняла цепочку, но он остался стоять на пороге, обнимая девчонку за талию – совсем, кстати, соплячка, лет четырнадцать, если не меньше – и глядя матери прямо в глаза. Ей даже стало не по себе. Раньше он никогда не смотрел ей в глаза.

– Пригласи нас войти, – сказал Мэтью, и в его голосе прозвучала угроза.