Сейчас ей снилась темная фигура с огромными кожистыми крыльями, которая вырывалась из могилы на городском кладбище. Во сне она не могла определить, мужчина это или женщина. Только то, что лицо ее было прекрасно. А кожа гладкая, как пластик.

И вот во сне фигура гладко скользнула, как змея, в окно ее спальни и заползла рядом с ней на кровать, чтобы обнять своими бескрайними, похожими на нетопырьи, крыльями ее тело, так крепко, что она не могла двинуться. Глаза горели ярко, как электрические лампочки.

С лица, застывшего на грани между мужским и женским, оно дохнуло шелково ей в ухо:

«Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…»

6

Семь двадцать утра. Бернис Мочарди лежит в постели. Но не спит.

Она сжимает книгу, которую дал ей Дэвид, так крепко, что время от времени ей приходится делать сознательное усилие, чтобы положить ее и размять ноющие пальцы. Она чувствует, что близка к важному открытию.

Неделями она как одержимая смотрела видеопленку, найденную в Гробике. Она думала, ей приснился Майк Страуд, светловолосый рассказчик с видео. Он так неотступно преследовал ее, что она боялась, что сходит с ума. Теперь все эти события: видео, воображаемый некто, бродящий по коридору по ночам, то, что случилось с парой из номера 101, – все это представлялось фрагментами головоломки, которые вихрем кружились перед ее внутренним взором. Она знала, что рано или поздно они сложатся в единую связную картину, надо только найти еще несколько подсказок. Она должна разгадать головоломку. Ради своего душевного равновесия. Теперь она решительно настроилась трудиться над ней, пока не найдет ответа.

И может быть, ответ таится на этих страницах.

Серое небо за окотом начало светлеть, а Бернис устроилась поудобнее и принялась за чтение.

Глава 26

1

К четырем часам дня воскресенья Дэвид уже сидел за столом на кухне «Городского герба». Он проспал добрых семь часов с тех пор, как лег утром, и, судя по всему, испытывал легкую дезориентацию от нарушенного сна. Тем не менее он посетил дядю в больнице (на этот раз, взяв такси, он поехал туда один). В состоянии дяди не было никаких перемен, оно оставалось прежним. Старик, которого перевели в отдельную палату, лежал в глубокой коме, запекшуюся на его лице кровь смыли. Врачи смогли сказать только то, что рентген ничего не выявил, что жизненные показатели старика в пределах допустимого (иными словами, они не думали, что он умрет у них на руках прямо сейчас) и что они продолжат наблюдение (то есть медсестра будет время от времени заглядывать в палату, чтобы удостовериться, что он не очнулся и не требует завтрака).

Последние полчаса Дэвид сидел в кухне (которая, как он теперь сообразил, была нервным центром гостиницы).

Электра стояла у плиты, накладывая в глубокие тарелки тушеное мясо. Бернис Мочарди сидела против него по другую сторону большого тщательно выскобленного стола. Дэвид заметил, какой юной и ранимой она выглядела теперь, когда, сняв готический наряд, переоделась в простую серую фуфайку и черные джинсы.

Джек Блэк работал на заднем дворе, двигаясь в обычной своей механической манере: он перетаскивал к сараю пустые пивные бочки.

Они уже успели обменяться рассказами о событиях субботней ночи. Электра начала было с сочувствия старику, который пострадал от несчастного случая, и у нее чуть глаза на лоб не вылезли, когда она услышала, что это случилось в результате взрыва динамита.