Еще несколько минут они просто болтали. Солнце пробилось сквозь тяжелую тучу, что как серый ковер лежала над городом; столпы солнечного света упали на холмы, потом двинулись в сторону Леппингтона, играючи проходя по крышам домов, точно лучи небесных прожекторов.

Пока они болтали, в кухню вошел Джек Блэк – сплошь шрамы, тату и дурное настроение – и, вынув из холодильника молоко, сел на стул возле разделочного стола, отхлебывая молоко прямо из пакета.

А теперь нас четверо, подумалось Дэвиду. Команда в сборе. Эта мысль его удивила. И тем не менее она казалась до странности правильной. И снова возникло острое ощущение того, что когда‑то в смутном и отдаленном прошлом всех их уже связывали какие‑то события.

Электра восприняла появление Блэка как сигнал к смене темы.

– Бернис рассказала, когда вы были в усадьбе твоего дяди, у тебя произошло что‑то вроде возврата в прошлое.

– А, это. – Он постарался говорить так, как будто не придает большого значения случившемуся, и поглядел на Бернис, которая сидела, сжав на столе руки как для молитвы. Взгляд у нее был встревоженный.

– Что ты вспомнил, что видел в пещере, когда был ребенком? – тихим ровным голосом продолжала Электра.

– Думал, что вспомнил, – поправил Дэвид. – Да, я вообразил себе, что видел там, в темноте людей за решеткой.

– За решеткой, которую взорвал вчера твой дядя?

– Не знаю. Я не проверял.

– Но если это так, то люди, которых ты некогда видел в пещере, теперь могут беспрепятственно выйти оттуда?

– Выйти оттуда? – Он ошеломленно покачал головой. – Электра, мне тогда было не больше шести лет. Я скорее всего вообразил себе, что видел этих… людей, кем бы они ни были.

– Ты назвал их чудовищами, – вполголоса сказала Бернис. – Так ты их назвал?

– Да, чудовищами. Так, значит, я вспоминал какой‑то старый кошмар.

– А теперь твой дядя взорвал решетку и выпустил их. – Бернис ущипнула нижнюю губу между большим и указательным пальцами, как будто давая всем время осмыслить сказанное. Мгновение спустя она добавила: – Джордж Леппингтон сказал… дайте‑ка вспомню… он сказал: «Я – как Иштар. Я сломал ворота подземного мира и натравил мертвых на живых».

Электра кивнула, прищурилась, будто осмысливала сказанное Бернис.

Дэвид чувствовал себя все более сбитым с толку, а подо всем этим ощущением неразберихи копошилась мысль о том, что мир – та реальность, какую он знал, – вновь приобрел характер сна.

– Подождите, подождите, – все еще улыбаясь, сказал он, но почувствовал, как напряжение собирается в холодный камень на дне желудка. – Кто такая, черт побери, Иштар?

– Миф о Таммузе и Иштар, – без заминки ответила Электра, – относится к аккадской цивилизации, которая процветала на Ближнем Востоке около четырех тысяч лет назад. Иштар была богиней, которая поссорилась с остальными богами и пригрозила сломать ворота подземного мира и натравить мертвых на живых с целью стереть с лица Земли человечество. Твой дядя воспользовался историей как удачной метафорой своих действий.

– Подождите… подождите… – Дэвид прижал пальцы к внезапно разболевшимся вискам. – Я что, что‑то тут упустил? Или я сошел с ума и все это только плод моего воображения?

– Могу ущипнуть тебя, если хочешь, – деловито предложила Электра. – А я ужасно больно щиплюсь, поверь мне.

Дэвид поднял глаза на Электру. Хозяйке гостиницы явно было уже не до шуток. Она встретила его взгляд, выражение ее лица было вполне серьезным.

– Подождите минутку. – Он перевел взгляд с Электры на Бернис. – Вы хотите сказать, что во все это верите? Вы верите в сказки о том, что в жилах Леппингтонов течет божественная кровь, и… и… ради всего святого – в то, что в пещерах притаилась армия вампиров?

– А вы не верите, доктор Леппингтон? – Электра и глазом не моргнула.