– Я никому этого не говорила. Но я знала, что моя мать умерла от страха.

Дэвид кивнул.

– И ты упоминала о том, что сама слышала шум в подвале?

– Да, слышала, – согласилась хозяйка гостиницы. – Иногда его слышно даже на втором этаже. Отчаянный стук, словно кто‑то бьется о дверь, чтобы его впустили.

– Ты проверяла, это не дети балуются?

– Поверь мне, Дэвид, это не дети. Шум, который слышу я, – тот же самый, который слышала моя мать, тот же самый, что напугал ее до смерти.

– Но это еще не подтверждение истории об армиях вампиров, ждущих под землей приказа выйти маршем на поверхность и… и совершить бог знает что.

– Нет. Но ты понимаешь, что я делаю? – Она смахнула упавшую на глаза прядь иссиня‑черных волос. – Сегодня я одну за другой выкладываю карты на стол. Иными словами, я хочу предоставить тебе достаточно доказательств, чтобы ты сделал собственные выводы.

– Ты слышала шум в подвале, – мягко ответил Дэвид. – Я верю тебе, Электра, но что это доказывает?

– Протерпи немного. Бернис, что происходит с тобой?

Бернис обхватила себя руками, как будто ей было холодно.

– Я почти не сплю по ночам. Более чем что‑либо, я чувствую абсолютную, глубочайшую уверенность в том, что здание… что город заражен чем‑то. Такое ощущение, что какая‑то злая сила только и ждет шанса вырваться на свободу.

– Бернис, сможешь рассказать Дэвиду о видеопленке, которую ты нашла?

– Я нашла ее в чемодане в Гробике. Гробик – это кладовка, где Электра хранит утерянные вещи или, что случается чаще, вещи, просто брошенные постояльцами.

Дэвид почувствовал, что снова кивает.

– Ты говорила об этом раньше.

– Ну… там я нашла видеопленку, знаешь, какие снимают маленькими ручными видеокамерами? На пленке – предварительный монтаж путевых заметок, которые снимал американец. Я знаю только, что его зовут или звали Майк Страуд. Ну… короче говоря, он снял номер в этой гостинице. Мой номер, думаю. – Она взглянула на Электру в поисках подтверждения. Та в ответ сдержанно кивнула. – Он, так же как и я, был убежден в том, что по ночам кто‑то бродит за дверью его комнаты – взад‑вперед по коридору и так всю ночь напролет. Он чувствовал, как эта уверенность проникает ему в кровь, будто какой‑то вирус. Я тоже это чувствую. – Не переставая говорить, Бернис напряженно сжала кулаки. – Я привыкла баррикадировать дверь, придвигая к ней бюро. Я чувствовала, что это нечто за моей дверью – что бы это ни было, – протягивает щупальца в мой мозг, зовет меня выйти в коридор.

– В общем, – продолжала она после глубокого судорожного вздоха, – этот американец, Майк, решил поймать это… этого ночного преследователя на пленку. Однажды ночью он установил видеокамеру так, чтобы она засняла то, что произойдет, когда он откроет дверь.

– Что произошло?

– Он именно так и сделал. Он открыл дверь, потом… – Она прижала руку ко рту. – Что‑то схватило его и вытащило в коридор. – Она с трудом сглотнула. – Дэвид, пленка у меня наверху. Я могу принести ее, если хочешь.

– Может быть, Бернис. – Он потер лицо и вздохнул. – Электра, тебе известно что‑нибудь об этом Майке… Майке? – Он поглядел на Бернис, чтобы та назвала фамилию, выскочившую из его раскалывающейся головы.

– Страуд.

– Тебе известно что‑нибудь о Майке Страуде?

Электра в ответ выразительно пожала плечами.

– Он поселился здесь на три дня. Исчез через два, не заплатив по счету. Все, что мне известно, это то, что он был американцем и оставил анонимные пожитки, которые я убрала в Гробик.