– Вот так‑то, дружок! Это ведь кое‑что, чем ты действительно дорожишь. Тебе нравится носить эту корону, а нам нравится распить по бутылочке пива. Понимаешь? Это… – Он помахал короной перед носом Максимилиана. – Это тебе ценно. Ладно… распроклятая жертва аборта, а теперь смотри, что сейчас будет.

С остервенением разорвав корону на клочки размером с почтовую марку, он швырнул их в лицо Максимилиану.

И все это время птицы кругами метались по комнате, издавая пронзительный свист. Одна из них метнулась к Максимилиану и клюнула нежную кожу под правым глазом.

– А теперь, – взревел отец, – достань СВОИ деньги из СВОЕЙ коробки и отправляйся за пивом. Понятно?

Максимилиан чуть заметно кивнул и, с усилием встав на ноги, потащился в свою комнату. На лице его не было никакого выражения, но внутри… у него разбивалось сердце.

– И купи пиво в мини‑маркете, а не в баре, там оно чертовски дорогое. Мне плевать, что туда дальше идти, и мне плевать, что уже стемнело, и плевать, если тебя кто схватит, да хоть сам дьявол, и проделает тебе лишнюю дырку в заднице, только принеси пиво к девяти вечера!

Царапина под правым глазом набухла каплей крови и скатилась по щеке, как раз когда он открывал дверь, и выглядела она совсем как алая слеза.

2

В комнатах Электры беспокойно. У Дэвида такое ощущение, что от них – в особенности от него – чего‑то ждут. Но чего?

Что, черт побери, он может сделать?

Если б он столкнулся с кем‑то, кого без сознания и без признаков пульса только что вытащили из реки, он бы знал, что делать. Очистить желудок и дыхательные пути от воды, положив тело ничком, приподнять за поясницу и просто вылить воду, а затем приступить к сердечно‑легочной реанимации. Его обучили – и хорошо обучили – делать это и многое другое – от использования шприца до вырезания перфорированного аппендикса. На кухонном столе, если потребуется.

Но это?

Пока они заканчивали последние приготовления – не уверенные, к чему именно готовятся, – мысли вскачь неслись у него в голове.

(Но не готов ли ты поверить, что какой‑нибудь похожий на червя вампир вот‑вот проскользнет внутрь через окно?)

Он подавил эту разрушительную мысль и начал расставлять свечи на карточном столе, покрытом зеленым сукном. За вечер электрический свет уже дважды начинал мигать. Возможно, все дело было в ветре, раскачивающем провода среди холмов, но никогда не знаешь – может быть, твари уже вломились на подстанцию. Они любят темноту. Отключение электричества в городе будет им как бальзам на душу.

Он смотрел, как Бернис вставляет свечи в подсвечники.

Пальцы у нее тонкие, нежные, а на ногтях больше нет лака. Он теперь не мог глядеть на ее овальное лицо и темные глаза, не испытывая при этом легкого, как будто мурлыкающего, возбуждения. В каком‑то смысле он надеялся, что ее пророчество верно. Мысль о Бернис Мочарди как его невесте приятно щекотала нервы.

Вставляя очередную свечу в стеклянный подсвечник, Бернис подняла на него глаза и слегка улыбнулась. И на какое‑то мгновение комната показалась ему светлее, по рукам и груди разлилось уютное тепло.

В этот момент раздался стук в окно.

3

Бернис бросила на него удивленно‑испуганный взгляд, губы у нее застыли, округлившись буквой «О».

– Что это было? – В комнату вошла Электра.

Дэвид смотрел на закрывающую окно штору.

– Судя по звуку, кто‑то стучит в стекло.

– Но мы на втором этаже, – озадаченно сказала Бернис. – Сюда‑то они не могут дотянуться. Или могут?

– Хочешь поспорить? – раздался хрипловатый голос Блэка.