– Ты хочешь сказать, что что‑то попытается вынудить нас оживить то, что случилось с четырьмя людьми – четырьмя персонажами легенды, которых, возможно, в действительности вообще никогда не существовало?

Бернис кивнула.

– Легенда из твоей книги говорит, что боги дадут Леппингтонам второй шанс осуществить возложенную на них миссию. – Она сделала глубокий вдох. – А теперь все четверо собрались вместе.

– И сегодня та самая ночь, – очень тихо добавила Электра, стряхивая пепел с сигареты.

Дэвид потер одеревеневшее лицо. В ушах у него гудело.

– И именно сегодня я получу второй шанс возглавить свою армию мертвых воинов и повести их в битву?

Бернис кивнула. Лицо Электры было столь же непроницаемым, как лик Сфинкса.

– И если я не возглавлю их… – Во рту у Дэвида пересохло. – Они в безумии перебьют всех? – Он покачал головой, ладони у него стали влажными от пота. – И вы надеетесь, я в это поверю? Я хочу сказать, вы бы поверили?

– Давайте проголосуем, – спокойно отозвалась Электра. – Кто верит в то, что нам только что рассказала Бернис? Поднимите, пожалуйста, руки.

По спине, по голове, по коже Дэвида пробежала ледяная дрожь. Устремив на Дэвида честный и хладнокровный взгляд, Бернис сразу же подняла руку. За ней медленно подняла руку Электра.

Дэвид повернулся посмотреть на сидящего у окна татуированного звероподобного гиганта. Испещренное шрамами лицо хранило каменное выражение, ни одна черточка не выдавала, что на самом деле происходит в его голове. Уж конечно же, Блэк на такую чушь не купится.

Дэвид затаил дыхание. Медленно, без суеты, без малейшего выражения, Джек Блэк зажал сигарету в губах. Потом поднял руку к бритой голове.

– Трое против одного, – мягко произнесла Электра.

С глубоким вздохом Дэвид закрыл глаза. Он подумал о твари на столе внизу, о нападении такой же твари на берегу реки. За долю секунды в его голове пронеслось все, что случилось с ним за последние сорок восемь часов. И он подумал о внутреннем голосе, который все время пытался сказать ему правду. Открыв глаза, Дэвид тоже поднял руку.

Глава 30

1

Смурной Сэм рвал и метал:

– Ты потерял эти чертовы деньги! Ну как мне тебе объяснить… ты только что пустил на ветер пивную складчину. Как я это парням объясню?

Максимилиан Харт сидел на табурете в углу комнаты, в которой бушевал его отец, голый по пояс и с красным от натуги лицом, даже живот у него колыхался от ярости. Отец как раз кормил пару какаду, которых держал в клетке в комнате, когда Максимилиан, безвольно покачивая картонной короной «Бургер Кинг», принес печальные вести.

И как это было у отца в обычае, птицы вылетели, как только им были выставлены миски с семенами.

– Ты, глупый кровосос, ублюдок придурочный! Где ты их потерял?

Максимилиан слегка пожал плечами. Казалось, лучше сделать вид, что деньги были случайно потеряны, чем признаваться, что их украла банда подростков.

– Идиот слабоумный! Хотелось бы мне знать, за что твоя мать ниспослала мне тебя. Ты распроклятая жертва несостоявшегося аборта, ты это знаешь? Распроклятая жертва аборта!

Встревоженные гневным ревом птицы заметались по комнате. Одна задела крылом за бумажный абажур, и на пол, будто падающие снежинки, полетели перья. Другая зацепила висящий на стене портрет покойной матери Максимилиана, который упал лицом вниз на сервант.

– Жертва аборта! – бушевал отец. – А ну‑ка дай сюда! – Он вырвал из руки Максимилиана картонную корону.

– Вот так‑то, дружок! Это ведь кое‑что, чем ты действительно дорожишь. Тебе нравится носить эту корону, а нам нравится распить по бутылочке пива.