Тем временем в каких‑то нескольких десятках метров сестрички, деловито стуча шпильками по асфальту, перешли улицу к входу в гостиницу.

– Чертов ветер, – ругнулась одна из них.

– Говорила тебе, не ешь печеную фасоль, Хлоя.

– Очень смешно, Саманта. Я не о тех ветрах. Этот идиотский ветер прикончит мою прическу. Я несколько часов потратила на этот идиотизм.

– Надо было взять спрей для волос, а не мусс.

– Ты же использовала весь мой спрей, не помнишь разве?

– Ничего я такого не делала. В последний раз я его видела на столике нашей Дианы. Она, наверное, забрала его с собой, когда… о черт.

– Что случилось?

– Ты только посмотри. «ВОСКРЕСЕНЬЕ. К СОЖАЛЕНИЮ, ГОСТИНИЦА И БАРЫ СЕГОДНЯ ЗАКРЫТЫ ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ». – Она наморщила хорошенькие красные губки. – Черт, черт, черт.

Обе сестрицы прищурились на объявление на двери. Ветер поймал отклеившийся угол и теперь с монотонностью маятника шлепал им по стеклу.

– Чарнвуд просто взяла и закрыла свой сраный бар.

– Дерьмо. А я сегодня здесь встречаюсь с Питом. Вот дерьмо, а я обещалась перепихнуться.

– Это кто? Пит‑поэт?

– Ага.

– Господи, ну и странные у тебя вкусы. Никогда раньше не трахалась с поэтом. Он что, говорит в рифму в постели?

– Мое дело – знать, а твое – сгорать от любопытства. Пошли сходим в «Вайнс»[20].

– Дамы.

Обе, как по команде, повернулись и уставились в ту сторону, откуда раздался голос. А вот это уже что‑то особенное. Американский акцент? В Богом забытом Леппингтоне?

Из темноты медленно выступил человек во всем белом. Сестры успели заметить отблеск светлых волос, вспышку белозубой улыбки.

– Дамы, – снова произнес голос гладкий как шелк. – Дамы, я ждал вас.

И тут он налетел на них из темноты. Он двигался плавно, будто дикая кошка.

Когда дело было сделано, он мягко произнес:

– Теперь, дамы, я бы попросил вас кое‑что мне принести…

4

Глубоко в подвале под гостиницей Диана Моббери почувствовала, как ее сестры присоединились к их племени; ощутила их экстаз, и страх, и боль, и возбуждение, и радость.

Она чувствовала, как их сердца забились вдруг все быстрее и сильнее, пока их тела не сотряс спазм оргазма, прокатившись от грудей до бедер.

Сердца ее сестер забились еще быстрее.

Потом остановились.

Вот‑вот они забьются снова. Только на этот раз совсем в ином ритме.

Колотя кулаками в запертую дверь, Диана шипела и кричала от голода и ярости. А также от ревности. Ее же пригласили на эту кровавую вечеринку. Она хочет принять участие в общем веселье. Она хочет на волю.

5

В гостиной Электры Дэвид сидел в массивном кожаном кресле; Бернис и Электра предпочли уютный мягкий диван (Электра – согнув колени и забросив ноги на подушки, будто в шезлонге). Блэк невозмутимо восседал у окна на обеденном стуле с прямой спинкой.

За окном шумел ветер. Шторы были задернуты, скрывая ночную тьму. Чуть раньше, раздвинув шторы, Дэвид бросил взгляд на покинутый задний двор и белесую полосу реки за его стеной. Ему показалось, что он заметил среди деревьев у кромки воды желтоватое пятно.

Воображение не замедлило дополнить картину. Тварь, бывшая некогда американцем Майком Страудом, вылезала из разбухшей от дождя реки. Вот он с минуту стоит на берегу, светлые волосы налипли на лоб, а с пальцев стекает вода и шлепается крупными каплями на песок. И злобная улыбка раздвигает ему губы. Потому что он знает, что пройдет немного времени и он доберется до тех, что заперлись в гостинице. Первой он возьмет Бернис Мочарди.