Позади кричал Максимилиан, но Дэвид не мог разобрать слов. Вой бензопилы эхом отдавался от стен туннеля, заглушая все остальные звуки.

Все, что им оставалось, это продолжать бежать. С Божьей помощью они скоро найдут выход отсюда.

2

Проклятие, думала на бегу Электра. Это безумие. Они не могут бежать в темноте вечно. В любую минуту прямо под ногами у них может разверзнуться яма, они свалятся в колодец самых что ни на есть вонючих нечистот. Или кто‑нибудь поскользнется на осклизлом камне и сломает ногу. Что им тогда делать? Что, черт побери, им тогда делать? Поскуливая, ползти по всему этому чавкающему дерьму, будто раненые звери в ожидании того, что вампиры найдут их и вырвут им горла?

В голове у нее все смешалось. Вокруг все гудело, и звенело, и казалось чужим, словно она залпом опрокинула стакан водки. У нее кружилась голова, ее подташнивало, она сама была не своя от этого сумасшедшего бегства по туннелю – этому бесконечному туннелю, сдавленному темнотой, с его грязным прокисшим воздухом, от которого болело горло.

И во имя неба, этот парень даун так сдавил ей руку, что она была уверена, что вот‑вот с внезапным хрустом, будто связка сухих прутиков, поддадутся кости. Она едва дышала. Голова у нее кружилась все сильнее. Грудную клетку словно сдавило от усилий, а саму ее будто в гигантском синем кулаке зажал чистейший ужас.

Внезапно она на бегу случайно задела локтем стену. Боль алой молнией рванулась в шею.

– Помедленнее, – крикнула она, перекрывая грохот бензопилы. – Помедленнее. Кто‑нибудь упадет… пожалуйста, помедленнее. Дайте мне перевести дух!

Тут совсем близко впереди возникло туманное озерцо света. Это был серый свет сумерек, лишенный какой‑либо силы. И тем не менее это был свет, и спасибо тебе, господи, за этот свет, с чувством подумала Электра.

– Смотрите, свет! – задыхаясь, выдавила она с облегчением. – Помедленнее. И во имя всего святого, не сдавливай мне так руку!

Внезапно они выбежали на свет. Электра глянула на руку, сжимавшую ей кисть. Рука была женская. Электра потрясенно подняла глаза на лицо. И закричала.

Мгновенно вырвавшись, она попятилась, пока не уперлась спиной в стену туннеля. Дальше отступать было некуда.

– Теперь ты меня вспомнила, Электра, – прошипела девушка, улыбаясь самыми сладострастно‑красными губами, какие Электра когда‑либо видела. – Однажды ты приглашала меня на вечеринку в честь своего дня рождения.

Глядя на эту тварь в тусклом сером свете, хозяйка гостиницы дрожала с головы до ног.

Бог мой, и я держала за руку ЭТО?

– Я Саманта Моббери. Ты ведь меня помнишь?

Электра могла только безмолвно смотреть, со всхлипыванием втягивая в себя воздух. Сила по капле уходила из ее тела, казалось, ей теперь не сделать ни единого шага, не то что бороться, вздумай монстр наброситься на нее.

– Значит, помнишь, – улыбнулась тварь. Полные красные губы раздвинулись, обнажая острые, как у пантеры, зубы. Глаза твари блестели с яркостью бриллиантов. – Я Саманта Моббери, сестра Дианы. Мне восемнадцать лет. Я пела для тебя караоке. Помнишь, Электра?

Голос твари упал до шепота.

– Знаешь, как говорится в песне: «Это моя вечеринка, и я поплачу, если захочу, поплачу, если захочу…»[24] – пропела она низко и с придыханием, и голос у вампира был сухим как шелуха.

Сухая как шелуха, эта тварь не более чем скорлупа. Пустая оболочка. Симулятор человека. Кукла‑обманка. Электра прокручивала в голове эти слова, пытаясь не дать себя загипнотизировать устремленным на нее бриллиантово‑ярким глазам, соблазняющему, поющему для нее шепоту.