– Будет всего три человека. Вы, я и еще один из моих долговременных постояльцев.

Он помедлил. Не хотелось обижать ее, но…

– К нам нечасто доходят новости из большого мира. – Она снова озарила его той же жизнерадостной улыбкой. – Предыдущий гость поразил нас за обедом рассказом о том, что человек только что ступил на Луну.

Он улыбнулся, приятно удивленный.

– С удовольствием, Электра.

– Постарайся найти дорогу в гостиную на предпиршественный аперитив – за счет заведения, разумеется. Ты у нас заезжая знаменитость. Чао.

Одарив его еще одной жизнерадостной улыбкой, она величественно удалилась.

Закрывая дверь, Дэвид не удержался и спросил себя, не будет ли еще одного стука в его дверь позже – ночью. Он представил как Электра стоит в лунном свете у него на пороге. Если дойдет до решающего момента, какова будет его реакция?

Было четыре часа дня.

2

В половине шестого Бернис ступила под горячий душ в ванной своего номера. Ей нравилось покалывание острых как игла горячих струй о кожу. Дневные часы она провела в обществе Дженни и Энджи за упаковкой пиявок перед рассылкой в больницы. Настроение в упаковочной было беззаботным. Большую часть времени троица хохотала над пикантными сплетнями с гарниром из реминисценций не то Дженни, не то Энджи о неудачных попытках ее бывшего мужа держать гостиницу а‑ля приют Дракулы в Уитби.

Бернис расспрашивали, не знает ли она каких‑нибудь страшных тайн Электры Чарнвуд и не предается ли хозяйка гостиницы каким непристойным делам с заезжими коммивояжерами.

– Разумеется, – отозвалась Бернис и захихикала, обращаясь к контейнерам для пиявок, которые готовила к прибытию вечернего курьера.

– Ну, расскажи же. – Глаза у товарок разгорелись от любопытства. – Что за непристойные делишки?

– Не могу.

– Почему?

– Потому что они непристойные.

– Да уж эта Электра. – Энджи шлепнула наклейку на контейнер. – Какая‑то она странная, как по‑твоему?

– Мортиция Аддамс[4] города Леппингтона, – внесла свою лепту Дженни. – Ты когда‑нибудь видела ее с мужчиной, Бернис?

– Во всяком случае, не с живым.

И вся троица залилась смехом.

Когда Бернис только входила в гостиницу после работы, ее остановила Электра:

– У нас новый постоялец, Бернис. Просто красавец. Я пригласила его на обед вечером. Мне подумалось, что нам обеим не помешает немного взбодриться, – и с озорной своей усмешкой добавила шепотом: – Я поселила его в номер соседний с твоим. – С этим хозяйка гостиницы уплыла по направлению к кухне, бросив через плечо жизнерадостно: – Аперитив в полвосьмого. Надень шикарный балахон и не опаздывай. Кто рано встает и тому подобное.

Чувствуя покалывание горячих струй, Бернис повернулась спиной к душевой занавеске.

Закрыв глаза, она подставила лицо под воду.

Даже несмотря на то, что ощущение было приятным, воображение, этот прародитель всех бед, тут же попыталось размыть ее спокойно‑расслабленное настроение.

Почему мне всегда приходит в голову сцена из «Психо»[5], спросила она саму себя. Да, та самая сцена. Девушка стоит в воде, клубится пар. На занавеске душа возникает тень. Силуэт руки с занесенным ножом. Опять воображение. Пытается испортить все, чем бы я ни наслаждалась. Ну нет, я не позволю себе думать о видеокассетах в чемодане. Если я не буду думать о них сейчас, мне, может быть, не придется просыпаться с мыслями о них среди ночи.