Какой он? Высокий красивый брюнет? Или низенький толстяк с волосами в ушах?

Бернис снова закрыла глаза и подставила спину покалывающим струям. Вода стекала по коже, по ногам, с бульканьем сбегала все пять этажей вниз по трубам, прежде чем уйти в подземную канализацию, унося с собой аромат геля для душа и запах ее тела.

Электра осторожно наносит тушь на длинные ресницы. Волосы ее отражения в зеркале отливают вороненой сталью. За окнами падает дождь. Проиграв битву при Актиуме, египетская императрица Клеопатра и ее любовник Марк Антоний понимали, что римская армия вскоре достигнет их александрийского дворца. Знали, что их изрубят на куски. Но вместо того, чтобы растрачивать свои последние дни на уныние и хандру, они закатывали роскошные пиры, слушали музыку, занимались любовью. Они хотели выжать как можно больше из оставшихся им часов жизни.

Электра щелкает застежкой простого ожерелья из черных бусин у себя на шее. Она знает, что чувствовали Клеопатра и Марк Антоний. Она тоже возьмет, что возможно, у отпущенного ей времени.

В выложенных кирпичом туннелях под гостиницей в кромешной тьме потоком хлещет вода. Теплая вода из сточной трубы сливается с холодным потоком основного канала. Носы внюхиваются в воду, выискивая среди химических привкусов человеческий запах. Дрожь возбуждения пробегает по набившимся в туннель толстым телам. За запахом шампуня, запахом геля для душа – этими маскировочными уловками современного человечества – слышится настоящее: богатый и сладкий запах ясно возвещает о горячей крови, бегущей по венам живого тела.

О, как они жаждут. Жажда этой крови – кислота, разъедающая их желудки. Только человеческая кровь способна затушить этот пожар.

Время близится. Он обещал…

3

– Зачем тебе выходить из дому в такой вечер?

Ему не хотелось идти. Но надо.

– Пообещал ребятам с работы.

– Я думала, тебе не нравится якшаться с ними?

– Не нравится.

– Так почему ты идешь?

Джейсон Морроу поглядел на сидевшую в кресле жену. Она раздраженно перебирала телеканалы в поисках программы, которая заинтересовала бы ее дольше чем минут на десять.

– Это моя обязанность, – ответил он. – Это прощальная вечеринка Джона Феттнера.

– Я думала, ты его ненавидишь.

Она что‑то подозревает. Знает, что он лжет.

– Не могу сказать, что я от него без ума. – Он натянул кожаную куртку. – Я только рад буду увидеть спину этого жалкого зануды. Но я теперь начальство, от меня этого ждут.

– Это надолго?

Почему бы тебе не взяться за паяльную лампу, женщина, подумал он, чувствуя, как в желудке нарастает жар. Или разыщи шланг и выбей им из меня признание. Боже, ну и сюрприз же тебя ждет. То‑то удивишься.

– Пару часов, – отозвался он, все еще сохраняя спокойствие. – В шкафу есть плитка шоколада. Принести ее?

Небрежно – во всяком случае, удачно разыгрывая безразличие, – он проверил наличность в бумажнике. Хватит, если придется платить.

Прикурив сигарету, она зажала ее между пальцами. Готов поспорить, ей хочется, чтобы это было мое горло, с яростью подумал он. Сука. Ты сделала меня таким. Это твоя вина!

Он с трудом выдавил улыбку, но рука уже сама тянулась потереть кожу чуть выше брови – старая нервная привычка.

– До скорого, милочка. Хочешь чего‑нибудь из китайского ресторана?

– Ну ладно.