– Начиная с группы Тоско? – Карла знала, что Патриция исходила из добрых побуждений, но упрашивать людей, чтобы те провели ревизию собственных запасов лекарственных средств, было бы бессмысленно. – Какие бы люди ни стояли за похищениями, они будут расспрашивать Карло о бумажных лентах, – сказала она. – С записями спаривания древесников.

– Если им больше ничего не нужно, то он наверняка просто расскажет им, где их найти, – с надеждой в голосе предположила Патриция. – С какой стати ему упрямиться?

– Но в этом-то и проблема, – сказала Карла. – Если он слишком легко их отдаст, похитители поймут, что записи на самом деле не важны – он всегда сможет сделать новые. У него всегда будет возможность повторить всю процедуру.

– То есть вы боитесь, что они это поймут и попытаются убить всех древесников?

– Это один из вариантов. Но, возможно, они пойдут еще дальше и поймут, что рано или поздно найдутся добровольцы, которые займут место древесников.

– Получается, что если не важны ни записи, ни древесники…? – Патриция всеми силами старалась уловить смысл ее слов.

– Если Карло не станет бороться за свои записи, – сказала Карла, – они поймут, что единственный выход – убить его.

– Нет, нет, нет. – Патриция протянула руку и сжала ее плечо. – Не говорите так! Если они сумеют так быстро осознать всю тщетность уничтожения записей и убийства древесников, то должны понять и кое-что еще: даже если они убьют Карло – и Макарию с Амандой – через год или два те же самые методы переоткроет кто-нибудь другой. Об этих возможностях теперь знает каждый житель Бесподобной. И этого уже не отменить.

– Возможно, – сказала в ответ Карла. – Но мое знание истории говорит о том, что по числу жертв проигранные дела ничуть не уступают всем прочим.

На это Патриции было нечего ответить.

– Нам стоит сходить к совещательной комнате Совета. Может быть, нас и не пустят на заседание, но, по крайней мере, мы можем стать первыми, кто узнает об их решении.

***

Карла слышала выкрики, доносившиеся из совещательной комнаты, но разобрать слова было невозможно. Почему Карло не мог сообщить о своем открытии Совету прежде, чем кто-нибудь смог бы узнать о том, что он сделал? Прекратили бы они его исследования или, наоборот, разрешили их продолжить – в любом случае ответственность за это лежала бы на них.

Совещание тянулось целую вечность. Спустя полсклянки пришел Макарио, который тоже решил присоединиться к их дежурству.

– Есть новости? – спросила у него Карла. Она едва знала этого человека, но видеть его страх было настоящим мучением.

– Пока нет, – ответил он. – Но если Тоско знает, где они, я это из него выбью.

– Вряд ли он за этим стоит, – сказала Карла. – Как бы сильно он ни злился, что его держали в неведении, он по-прежнему имеет право вмешиваться в работу проекта. На законных основаниях он мог сделать гораздо больше –

Макарио перебил ее.

– Он велел Карло прекратить, но Карло его не послушал. Что это за «право» такое?

Карле не хотелось участвовать в этом споре.

– Вы послали сообщение насчет Макарии?

– Конечно. А мои друзья уже идут обыскивать фермы.

– Фермы?

– А где еще можно спрятать человека?

В его словах был смысл; крики о помощи были бы слышны из любой жилой каюты или кладовой, и даже самые шумные насосные камеры не годились на роль тюрьмы – слишком часто в них наведывался обслуживающий персонал. Похитители Тамары показали решение – и даже если при этом они сделали чуть более очевидный выбор, то их последователи вполне могли прийти к выводу, что прочие преимущества это с лихвой компенсируют.