– Это моя специальность, Джим. Мне полагается знать реакции пожилых людей. Как правило, они забывают недавние события и помнят то, что давно прошло. Детство. Самые важные моменты молодости – наверняка Битва Шестидесяти Кораблей относится к таковым.

– И вы думаете, что Пенар вспомнит?

– Да, думаю, – сказала Мэри.

Джим снова невесело ухмыльнулся.

– Надеюсь, вы правы. Подобрать его и отвезти домой – это одно дело. Проделать это, отбиваясь от лаагов, – совсем другое. А если нам еще и с Пенаром придется сражаться, то это уж точно ни одному смертному не под силу.

– Верно, – заметила Мэри. – Вы ведь не любите ощущать себя смертным, майор... Джим.

Джим собрался было ответить, но потом снова сжал губы. Он весь напрягся и взмок, невзирая на скафандр. Эта докторша, которая никогда не видела, как умирают друзья, она!.. Захлестнувшая его волна гнева наконец отхлынула, но он чувствовал себя обессиленным и выжатым как лимон, а во рту остался горький привкус желчи.

– Наверное, нет, – проговорил он в интерком нетвердым голосом. – Наверное, нет.

– Зачем откладывать, Джим? – сказала его собеседница. – Признайтесь: вы не любите тех, кто занимается гериатрией.

– Да нет, – отозвался Джим, – меня это не касается. Пусть живут сколько могут.

– А что в этом плохого?

– Просто все это бессмысленно. Ну довели вы среднюю продолжительность жизни до сотни. И что тут хорошего? – У него пересохло в горле. Он подумал, что не стоит столько болтать, но все равно продолжил: – Какой в этом толк?

– У людей теперь и в девяносто достаточно энергии. А если мы продвинемся дальше... Вот Пенар, ему далеко за сотню, и...

– А толку‑то? Достаточно энергии! – Джиму уже было не сдержаться. – Хватает энергии, чтобы ковылять туда‑сюда и дремать на солнышке! Когда, по‑вашему, отправляют в запас на пограничной службе?

– Знаю, – ответила Мэри. – В тридцать два.

– Вот именно, в тридцать два, – усмехнулся Джим. – Вы даете людям лишние годы активной жизни, так? Если они такие активные и энергичные, почему же они не могут служить на границе после тридцати двух? А я скажу почему. Потому что они слишком старые, физически старые, и это отражается на их нервах, на быстроте реакции! И вы можете сколько угодно возвращать древних старцев с края могилы, но этого вам не изменить. Так что толку от этих лишних шестидесяти восьми лет?

– Может, спросите у Рауля Пенара об этом? – тихо проговорила Мэри.

Всплеск горечи и боли в душе Джима был так силен, что он сжал зубы, стараясь, чтобы голос его не выдал.

– Вот про него не надо, – сказал он хрипло. Он вдруг почувствовал, будто сам прошел через все это: не поддавался смерти все эти годы, упрямо двигаясь к границе и Солнечной системе, не в состоянии даже совершить фазовый переход на долгом, долгом пути домой. «Я дотяну его до дома, – обещал Джим сам себе, – я приведу Рауля Пенара туда, куда он шел больше сотни лет, пусть даже нам придется пробиваться через каждую заставу лаагов отсюда и до границы». – Про него не надо, – повторил он вслух. – Он был боец.

– Он и сейчас... – Сигнал тревоги прервал слова Мэри. Джим мгновенно опустил руки на клавиатуру, и через несколько секунд их корабль поплыл рядом с изъеденным космической пылью конусом, на борту которого виднелась потускневшая надпись «Охотник на бабочек».

Глава третья

В то же самое время вокруг древнего космического корабля появились остальные суда подразделения.