Хотя их и застал врасплох всплеск энергии, смертоносный для любой живой души на старом корабле, пять кораблей подразделения все же удержали его своей общей массой.

– Внимание, – Джим шептал в микрофон в шлеме скафандра, и старинные кодовые фразы превращались во вспышки, сигналившие конусообразному кораблю. – Внимание, «Охотник на бабочек». Это правительственный Спасательный отдел, подразделение Уандера. Прекратите сопротивление. Мы берем вас на буксир, – Джима резануло потерявшее смысл старое слово, – мы берем вас на буксир для возвращения в штаб базы. Повторяю...

Вспышки огней снова и снова повторили послание. «Охотник на бабочек» прекратил сопротивление и покорно повис в сети магнитных лучей. Джим навел на его корпус переговорный луч.

– ...домой, – послышался голос, тот же голос, который он слышал в записи в офисе Моллена. – Chez moi...[2] – Он неразборчиво продолжил по‑французски, потом перешел на стихи по‑английски с сильным акцентом:

Наполеоновы солдаты не станут с миром воевать;

Шенье пытался строй нарушить, немедля замертво упал...

– «Охотник на бабочек», «Охотник на бабочек», – повторял Джим снова и снова, а вспышки на корпусе его корабля переводили слова в код столетней давности. – Как слышите? Повторяю, как слышите? Подтвердите прием сигнала. Подтвердите прием сигнала...

Потрепанный временем и атаками лаагов корабль не отзывался. Голос продолжал читать; Джим узнал стихотворение Уильяма Генри Драммонда, который одним из первых писал на английском языке так, как говорили канадцы в девятнадцатом веке, с сильным французским акцентом.

– ...Трясутся и грохочут пушки... – все бормотал он, – ...бум‑бум, и больше ничего... – Внезапно Рауль Пенар переключился на чистый французский. Как ни странно, по размеру и рифме переход между стихотворениями был практически незаметен: – Потрепано мое пальтишко – всё ветер, холод и дожди...

– Бесполезно, – сказала Мэри. – Придется доставить его на Землю – может быть, после лечения мы добьемся от него чего‑нибудь.

– Хорошо, – отозвался Джим, – тогда мы направимся...

Вой внутрикорабельной сирены оглушил его, несмотря на скафандр.

– Лааги, – вскрикнули с «Четвертой Елены». – Пять бандитов, сектор шесть...

– Бандиты! Два бандита, сектор два, тысяча пятьсот километров... – перебила «Лила».

Джим выругался и опустил руки на кнопки приборной доски. Корабли были в сцепке, так что его импульс фазового перехода автоматически проходил через компьютеры остальных, и они все вместе совершали прыжок в выбранном направлении и на заданное расстояние. Рывок – и он почувствовал характерное ощущение перехода; а затем воцарилась тишина.

Сирена отключилась. Голосов не было слышно. После прыжка вступило в силу автоматическое рассеивание. Остальные четыре корабля на большой скорости расходились на расстояние до тысячи километров, а их лучи ощупывали и обыскивали космос еще на половину светового года в каждую сторону. «ИДруг» тем временем продолжал держаться вплотную к «Охотнику на бабочек».

– Похоже, оторвались. – Голос Мэри разрушил тишину; хотя Джиму он показался слишком спокойным и обыденным. – Вроде они нас потеряли.

– Черта с два! – резко ответил Джим. – У них наверняка беспилотные зонды‑детекторы понавешаны до самой границы! Они ведь знают, что нам некуда больше деваться.