«Б» и правда начал жестикулировать. Движения его были медленными и размашистыми и включали множество изменений длины конечностей и тела. Пожестикулировав несколько минут, «Б» тоже решительно и резко втянул голову, с минуту подержал ее скрытой, а потом снова высунул. Оба лаага встали с мест и разошлись в разных направлениях.

– Похоже, они достигли какого‑то решения, – сказала Мэри.

– Или разорвали многолетнюю дружбу из‑за принципов... – начал было Джим, но его прервали.

К их сквонку подошел другой и начал исследовать щупальцами его неподвижное туловище. Все сквонки вокруг, которые не были заняты стульями или чем‑нибудь еще, направлялись к ним.

– Сквонк, вернись к прежней работе, – поспешно скомандовал Джим.

Сквонк задвигался. Он поднял голову, обменялся прикосновением щупальцев с осматривавшим его сквонком и продолжил методично осматривать пол перед собой. Направлявшиеся к ним сквонки разошлись по своим делам.

– Видишь? – сказал Джим. – Как только сквонк или лааг перестает что‑нибудь делать, он привлекает к себе внимание.

– Ты прав, – деловито сказала Мэри, – но теперь все в порядке. Мне надо продиктовать рапорт. Ты готов?

– Как всегда, – отозвался Джим.

Мэри начала диктовать. Она включила кое‑какие общие данные наблюдений за общением между лаагами в этой комнате, но в основном ее рапорт практически жест за жестом описывал увиденную ими беседу.

Джим заметил, что рапорты Мэри всегда состояли из коротких утвердительных предложений. Она выбирала простые слова с ясным значением и никогда не сбивалась. Повторяя слова за ней, Джим подумал, что у нее наверняка большой опыт такой работы. Эта мысль почему‑то напомнила ему о вопросе, который недавно пришел ему в голову. Он подождал, пока Мэри закончит, и спросил:

– Скажи, а когда ты спишь?

– Тогда же, когда и ты, – ответила Мэри.

– Да? – Джим обдумал это. – А почему тогда я никогда не застаю тебя спящей?

– Потому что я меньше сплю, чем ты, – объяснила Мэри. – Я никогда много не спала, в собственном теле мне хватало четырех‑пяти часов за ночь. А сейчас, по‑моему, я могу обойтись и меньшим количеством, если захочу. Так что я просто жду, пока ты уснешь, а потом, если вокруг ничего интересного не происходит, засыпаю сама.

– Все равно непонятно, почему я ни разу, проснувшись, не застал тебя спящей.

– Когда ты просыпаешься, я тоже просыпаюсь, – сказала она. – Я так настроилась, и так и получается. И потом, когда ты просыпаешься, то потом еще несколько минут приходишь в себя и поэтому не замечаешь, что я тоже только что проснулась. Как правило, конечно, я просыпаюсь намного раньше, даже если уснула позже тебя.

– Один‑ноль в твою пользу, – заметил Джим.

Он шутил, но тон Мэри был совершенно серьезен.

– Тебе виднее, – небрежно отозвалась она. Несмотря на все свои добрые намерения, Джим почувствовал раздражение.

– Скажи, а тебе никогда не приходило в голову, что с коллегами по работе лучше поддерживать дружеские отношения? – поинтересовался он.

– А с какой стати? – почти огрызнулась в ответ Мэри. – Работа есть работа. Если она делается, кому какое дело, как работники относятся друг к другу.

Несколько секунд Джим обдумывал услышанное.

– Похоже, ты и правда в это веришь, – сказал он наконец.

– Верю, – сказала Мэри. Внезапно у нее опять сменилось настроение. Перемены эти были не менее странными, чем то отношение к жизни, которое она только что высказала.