– Да, но у лаагов могут быть другие способы выяснить, что сквонк здесь делает. Может, лааги в состоянии определить, что этот сквонк периодически чистит «ИДруга», а в остальное время работает носильщиком. Тогда он удивится, что этот сквонк делает здесь. Даже если он просто удивится и ничего более, он все равно может приказать сквонку вернуться к своей постоянной работе; а сквонк может его послушаться, что бы я ему ни говорил. Ты этого хочешь?

– Нет, конечно нет, – Мэри сделала паузу. – Но мне обязательно надо еще немного понаблюдать за этими двумя лаагами. Они ведут себя совсем не так, как те лааги, которых мы видели до сих пор.

– Эти двое справа от нас?

– Точно.

– Ладно, – сказал Джим. Он взялся за привычную уже задачу, воображая себя лаагом, жестами отдающим команды сквонку.

– Хороший сквонк, – подумал он. – Стой; теперь жди на месте. Скоро я дам тебе новые указания.

Сквонк послушно застыл на месте в той же позе, в которой он тщательно изучал пол.

– Вот видишь, – сказала Мэри, – не так и сложно было его остановить.

– Я не о том беспокоился, как его остановить, – объяснил Джим. – Проблема в том, что...

– Помолчи немного, а? – сказала Мэри. – Эта пара очень необычная. Я хочу на них сосредоточиться, а ты отвлекаешь меня болтовней.

Джим начал было спорить, но внезапно осознал: больше всего в этом безапелляционном приказе его раздражало то, что Мэри опять стремилась оставить за собой последнее слово. Он замолчал и решил сам поближе приглядеться к этим двум лаагам. Они сидели отдельно от всех остальных, и их окружало большее, чем все остальные группы, свободное пространство. Казалось, что остальные лааги из вежливости стараются не тревожить их.

Складывалось ощущение, что их беседа была очень официальной. Когда один жестикулировал, другой сидел спокойно. Конечно, в какой‑то степени так поступали и остальные лааги, но только в какой‑то степени. Но эти двое отличались и еще кое‑чем. Каждый раз, когда один из них переставал говорить, на секунду оба замирали неподвижно, и только потом второй начинал отвечать.

– Ты заметила эти паузы? – спросил Джим.

– Да, конечно, – ответила Мэри, – но это еще не все, чем они отличаются. Если приглядеться, их жесты куда медленнее и четче, чем у других.

– Может, они просто старые, – предположил Джим.

– Может быть, – вполне серьезно ответила Мэри. – И еще они жестикулируют с большим выражением – смотри!

Тот из двоих, который сейчас жестикулировал, внезапно целиком втянул голову в складки кожи наверху туловища и замер. После долгой паузы его голова опять медленно выползла наружу.

Мэри неожиданно рассмеялась; Джим, будь у него лицо, непременно ухмыльнулся бы. Он и сам толком не знал, почему это зрелище так их рассмешило. Скорее всего, эта высовывающаяся голова просто напомнила им детскую игрушку с чертиком, выскакивающим из коробки. Впечатление было такое, как если бы на Земле главы государств торжественно обсуждали международные проблемы и вдруг один из них, чтобы подчеркнуть важность своего заявления, встал бы на голову.

Так или иначе, тот, что втянул голову...

– Назовем его «А», – произнес Джим задумчиво.

– Кого? – удивилась Мэри.

– Того, который сейчас втянул голову, – объяснил Джим, – а второго назовем «Б». Похоже, «А» свое сказал и пока больше спорить не будет.

– Откуда нам знать, спорят они или нет? – сказала Мэри. – Но ты прав. Теперь «Б» заговорил.