– Так вы на самом деле не знаете, что такое дыра? – спросил Вопрос Первый.

– Мы не знаем, что вы имеете в виду, когда думаете о том понятии, которое наш разум переводит как слово «дыра». С другой стороны, вы используете слово «дыра» как общий термин для многих вещей, которые по нашему опыту не имеют между собой ничего общего.

– Я расстроен! – воскликнул Вопрос Первый. – Как такое возможно? Дыра – это дыра.

– Если я вас правильно поняла, – сказала Мэри, – дыра – это любое место, не являющееся пространством. Вы проводите такое различие, но вы явно можете путешествовать как через пространство, так и через дыры.

– А почему нет? – удивился Вопрос Первый.

– Я вам скажу, почему нет. Потому что мы можем путешествовать сквозь пространство, а сквозь то, что вы называете дырами, – не можем.

– Ясно. Ну, это логично: если дыра попытается пройти через дыру, то одна поглотит другую. Мы видели, как маленькие дыры натыкаются на большие и становятся их частью. Ах нет, есть одно исключение. Иногда, если дыры одинаковых размеров, они обе разбиваются на множество маленьких дыр, которые потом разлетаются во всех направлениях.

– Как когда сталкиваются два астероида, – сказал Джим.

– Я так и сказал – две дыры ударяют друг друга, – пояснил Вопрос Первый.

– Суть в том, – сказал Джим, – что нам всем надо понять: мы посылаем друг другу мысли, а не разговариваем, и то, что получено слушателем, может оказаться совсем не тем, что послал говорящий.

– Нет, это тоже неверно, – возразила Мэри. – На самом деле, Джим, ты хотел сказать, что нам может казаться, что мысль Вопроса Первого нам понятна, когда на самом деле это не так, и наоборот. Пробелы в речи возникают тогда, когда употребленное понятие не соответствует опыту слушателя. Таким образом, у нас две проблемы. Первая – как рассказать собеседнику о том, чего он никогда не встречал и для описания чего у него нет слов, и вторая – как уловить, даже если собеседник что‑то понимает, не путает ли он это с чем‑то другим или не смотрит ли он на это с совсем другой стороны.

– Молодец, Мэри, – сказал Джим.

– Я решила, что твои слова надо слегка прояснить.

– Э‑э... ладно. Как скажешь. Ну, Вопрос Первый, что ты ответишь на слова Мэри?

– Пробелов было довольно мало. Мы это ценим. Но я хочу задать вам обоим вопрос. Почему вы все время определяете сами себя, друг друга и даже меня?

Джим неожиданно пришел в растерянность по поводу того, как на это ответить.

– Я думаю, что он говорит о нашем употреблении имен, Джим, – сказала Мэри. – Мы это делаем затем, чтобы все присутствующие знали, к кому мы обращаемся.

– Но разве это не очевидно? Ты определяешь личность, говоря с ней.

– Ты сейчас сказал обо мне «она». А как ты тогда скажешь о Джиме? – спросила Мэри.

– Я бы назвал его «он», – ответил Вопрос Первый.

– Так что, у вас тоже два пола?

– Прошу прощения, но то, о чем ты сейчас спросила, есть ли оно у нас, прозвучало как пробел.

– Почему ты говоришь «он» про Джима и «она» про меня, если не осознаешь разницы полов?

– Различия, которые ты имеешь в виду, воспринимаются как пробел, – сказал Вопрос Первый. – А что касается твоего вопроса, я просто определял.