Джим заколебался. Мэри явно тоже колебалась, потому что с минуту она тоже ничего не говорила.

– Прошу прощения, – озабоченно сказал Вопрос Первый. – Мое предложение вас обидело?

– Нет‑нет, – ответил Джим.

– Я просто не знаю, можем ли мы выйти из корабля, – сказала Мэри.

– Но вас же ничего не привязывает к этой дыре, – удивился Вопрос Первый.

– Верно, не привязывает, – сказал Джим, – так почему бы не попробовать?

– Сквонк, – сказал он маленькому инопланетянину, который все это время усердно отыскивал припрятанные корабельным роботом предметы в поисках неуловимого ключа, – мне надо ненадолго уйти. Но ты продолжай искать, пока я не вернусь.

Сквонк сделал утвердительный жест своими антеннами, а его сознание передало стремление продолжить работу. Джим вернулся к вопросу, как покинуть корабль с этими невидимыми мыслесуществами. Он представил, как он – только его разум – выходит из корпуса «ИДруга», чтобы в одиночестве бродить по вселенной как бестелесное мыслящее создание. Ничего не произошло. Он рассердился и попробовал еще, с усилием пробиваясь сквозь то, что его удерживало.

У него возникло странное ощущение – потом он решил, что так может себя почувствовать живая пробка, которую газы выдавливают из горлышка бутылки с шампанским, потому что бутылку взболтали. Он оказался снаружи корабля.

– Ну вот и все, ничего тут сложного нет, – сказал он. – Как тебе это нравится, Мэри... Мэри? Ты где?

Он внезапно почувствовал потерю, и потерял он личность Мэри, которая все это время была так близко к нему.

– Джим, я здесь. Куда ты делся, Джим? – услышал он ее голос. – Я в корабле, но я больше не часть тебя. Ты где?

– Я сейчас вне корабля. Очевидно, в виде свободных духов мы путешествуем самостоятельно. Давай выходи, Мэри. Просто решись и присоединяйся ко мне, Вопросу Первому и остальным. Тебе, возможно, придется подтолкнуть себя – мне пришлось, – но у тебя получится.

– Подтолкнуть? Как? Джим, я не знаю...

– Ну что ж, наверное, ты на это просто не способна. У меня никаких проблем не было, но у тебя, наверное, совсем ничего не выйдет. Не перенапрягайся, если не получится...

– О чем это ты? – возмутилась Мэри. – Если ты это можешь, конечно, я тоже смогу. Я могу добиться... Ну вот, я вышла!

Она действительно вышла. Джим каким‑то образом чувствовал по ее голосу, что теперь она была рядом с ним, а не вдалеке или внутри, как он привык в последнее время. Джима беспокоило странное чувство покинутости, и он утешился, вызвав у себя перед глазами ее портрет. Это его успокоило. Она была тут, такая же живая и яркая, как всегда.

– Ничего себе ощущение, а, Мэри? – спросил он.

– Это точно, – ее голос звучал необычно мягко. – Ты ведь сейчас рядом со мной, верно, Джим?

– Да, прямо рядом с тобой, – сказал он. – Может, меня и не видно, но я тут и готов ко всему.

– Отлично, – сказала она.

– И как вам, странно не быть в дыре? – поинтересовался Вопрос Первый.

– Очень странно, – сказала Мэри, по‑прежнему с этой необычной мягкостью в голосе. – Очень странно, но замечательно.

– Ты тоже считаешь, что это замечательно? – спросил Вопрос Первый, и Джим без пояснений понял, что обращаются к нему.