– Ты хочешь сказать, что именно поэтому они остановили корабли на месте, а не вернулись на планету доложить о случившемся?

– Я хочу сказать, что они не могли вернуться. Они не могли делать ничего, кроме того, что говорилось в преобладающем приказе. Они это и сделали. Представь, как они продвигаются. И вдруг преобладающий приказ велит им остановиться, отключить двигатели и не делать больше ничего. И они делают это. Они послушались, потому что ничего другого сделать не могли. Они остановились... и там они и сидели, в этих кораблях, пока мы не пришли на них посмотреть. Ты видела, что лааги не выносят безделья. Но им пришлось сидеть там и умирать. И там они и будут сидеть до Страшного суда, те, которых мы видели, и все остальные лааги, которые подошли к той зоне в космосе, которую мыслелюди объявили своей. Мы с тобой могли их видеть и слышать, так что нас их мысленный приказ не касался. Но если бы не это, мы с тобой, Мэри, тоже могли бы сидеть там мертвые.

– Понятно... – сказала Мэри.

– И подумай, как эти лааги там сидели, не в состоянии пошевелиться, ждали смерти и наконец умерли. И сидят там мертвые, убитые вот этими нашими славными маленькими друзьями. Неудивительно, что они столько времени сохраняли эти планеты и этот участок пространства для себя, и еще менее удивительно, что лааги ищут себе новые планеты в любых направлениях, кроме этого.

– Ты хочешь сказать, что и нам не стоит стремиться к этим мирам? – серьезно сказала Мэри.

– Я сам точно не знаю, что хочу сказать. Но мы же не хотим, чтобы наш народ жил под невидимым носом инопланетян, которые могут внезапно приказать людям застыть на месте, пока они на этом самом месте не умрут, верно?

– Тут ты прав. Но как мы можем обеспечить их безопасность?

– Не знаю. Надо получше разобраться в Вопросе Первом и его друзьях. Давай вернемся и поговорим с ними еще. Вопрос Первый?

– Да, я рад, что вы оба снова вернулись к нам.

– И мы рады вернуться.

– Значит, мы все радуемся вместе. Как замечательно!

– Да. Насчет лаагов: кажется, я уже сказал, что, когда мы пришли сюда, они нас преследовали.

– Разве ты не помнишь, что уже говорил это?

– Мне кажется, что говорил, но я не уверен.

– Странно, ты, похоже, довольно забывчив.

– Наверное.

– Однако ты нам это говорил, будь уверен.

– Спасибо.

– Мы рады помочь в твоих проблемах с памятью.

– Вообще‑то проблемы у меня бывают только с мелочами, – добавил Джим. – Так вот, насчет лаагов. Ты сказал, что они не могли вас видеть или слышать, но когда весь ваш народ велел им остановиться на месте и не продвигаться дальше, они остановились. Значит, они все‑таки могли вас видеть и слышать.

– Мой дорогой друг, я и не говорил, что они не могли нас видеть и слышать. На это должен быть способен любой мыслящий разум. Я сказал, что они не стали этого делать. И у них не было поводов для этого, поскольку мы их раньше никогда не встречали. Так что мы их изгнали, и с тех пор они даже не подходили к тому месту, где мы велели им всегда останавливаться.

– Ясно, – сказал Джим.

– Мы рады, что ты понимаешь. Мы знали, что ты поймешь, потому что ты сам – чуткое и вежливое существо.

– Спасибо.

– Это не просто комплимент, это правда.

– Все равно спасибо, – ответил Джим. – Так вот, прежде чем мы сбежали от лаагов, у которых мы некоторое время были в плену, мы кое‑что о них узнали. Я не хочу причинить вам неудобство, друзья мои, но мне тут пришла в голову одна мысль. На основе моих знаний олаагах можно предположить, что вы ошиблись на их счет.