– А почему бы и нет? – сказал Джим Мэри. – Вы танцуете, мадам?

– О да, с удовольствием, – ответила она.

Глава двадцать шестая

– ...Но это же как катание на коньках! – сказала Мэри. – Как катание на коньках со скоростью миллиард миль в секунду!

– Как спуск по бобслейной трассе! – крикнул Джим. Кричать нужды не было, он делал это от возбуждения.

– Тогда как спуск на коньках по бобслейной трассе, – крикнула Мэри в ответ, – и не надо беспокоиться о травмах!

Желтая световая точка вдалеке почти мгновенно выросла в огромное золотое солнце, и они нырнули к нему, потом пронеслись мимо, а вокруг них вертелась полная звезд галактика, пока они мчались к белой гигантской звезде, а потом обогнули ее. Это и правда напоминало путешествие на невообразимой скорости, потому что они действительно находились в движении. Это был не фазовый переход, когда ты исчезал в одном месте, тебя протаскивало через вселенную и собирало из кусочков в другом месте, и все это мгновенно... но летели они очень быстро, невообразимо быстро.

И это правда был танец, изящные изгибы и повороты через огромные пространства, будто они танцевали в величественном зале, где звезды служили люстрами. Но это был не просто танец. Его творческий импульс проник в Джима и пробудил в нем странные эмоции и желания, подводя его к пониманию чего‑то, что он сам не осознавал. И еще он и вправду начинал ощущать ткущиеся сквозь пространство силы тяжести, природные силы, вокруг которых плелся танец. Это было как шелк с нитями настолько тонкими, что они оказывались практически невидимыми, сотканный на магическом веретене, которое можно было познать, но нельзя было увидеть или потрогать.

Мэри запела:

Я скольжу среди звезд,

В космосе среди звезд...

– Джим! – воскликнула она. – Я сочиняю свою собственную музыку к песне! А ты так делаешь?

– Что‑то я делаю, или что‑то со мной делается, – крикнул он в ответ.

Танец подошел к развязке, и в мозгу у Джима понимание вспыхнуло как огни внезапно разорвавшегося в небе фейерверка. Он вдруг осознал, что нашел свою голубую гору. Уже давно его Вечная Дорога вела вверх, и подъем становился все круче, хоть Джим этого и не замечал. Но теперь он заметил, что поднимался вверх, и понял почему. Дорога не просто привела его к горе, но и довела до самой вершины.

Потому что голубая гора была вселенной. Не просто одной галактикой, а всей вселенной, и он стоял на самой ее вершине. Со своего места он смотрел во все стороны до самого конца вселенной. Он был в точке, которую искал и к которой шел – и вдруг, когда он начал верить, что может видеть форму танца и силы, вокруг которых он плетется, началось крещендо. Танец завершил то, что хотел сказать. Он закончился.

И они были в том самом месте, где начали танцевать.

– Ну вот и все, – сказал Вопрос Первый.

– Вопрос Первый, это было прекрасно, – тихо откликнулась Мэри. – Спасибо.

– Да, спасибо, – повторил Джим.

– Не за что. Это был такой простой маленький танец, что, если бы не ваши ограничения, я бы постеснялся его вам показывать. Но вы его почувствовали, ведь правда?

– О да, – отозвалась Мэри.

– Теперь, увидев даже этот маленький танец, вы, может быть, понимаете, почему мы проводим все свое существование, мечтая и трудясь над одним великим танцем; и почему это пространство, где мы создаем танцы, так для нас ценно, что мы готовы на все, чтобы его защитить.

– Да, – сказал Джим, – теперь я куда лучше это понимаю.