– Рауль Пенар мертв, – спокойно сказал он Мэри. – Все это время мы видели и слышали полуодушевленный центр управления; это он пилотировал корабль и сражался с лаагами. Как он превратился во второго Пенара, особенного значения не имеет. Ткани, которые они использовали, все росли и росли, и никто не подумал о том, чтобы держать их в контакте с настоящим Пенаром, пока он был жив. Так что нам нужно забрать компьютер, его второе «я». И я знаю как.

Он сделал паузу и подождал ответа. После секундной тишины Мэри отозвалась:

– Продолжайте, Джим. Возможно, я вас недооценила.

– Возможно, – согласился Джим. – Так или иначе, вот что мы сделаем. В ближайшие полчаса нас здесь обнаружат. Лаагские большие планетарные компьютеры накапливают данные о нашем задании, с каждым нашим передвижением картина становится для них все более полной. Если мы даже ускользнем отсюда и спрячемся, в следующий раз они обнаружат нас еще быстрее. А после еще одной парочки попыток они найдут нас практически мгновенно. Так что выбора у нас нет. Нам надо идти к границе прямо сейчас.

– Да, я понимаю, – ответила Мэри.

– Вы понимаете, – продолжил Джим, – и лааги тоже понимают. Все это понимают. Но лааги плюс к тому знают, что я знаю, что почти вся территория отсюда до границы у них под контролем. Куда бы мы ни прыгнули, они нас достанут за долю секунды – их корабли просто сидят и ждут. Они уже готовы к прыжку, планетарные компьютеры просчитали переход в четырех‑пяти десятках направлений. Они думают, что мне остается только одно – прыгнуть в сторону.

– В сторону? – переспросила Мэри с оттенком удивления в голосе.

– Именно, – скрытый от нее скафандром Джим невесело ухмыльнулся. – Также, как я приказал «Прекрасной Деве». Но между нами и «Прекрасной Девой» есть разница – у нас «Охотник на бабочек». Лааги пойдут за нами. Нам придется убегать, пока их техническое превосходство не позволит им нагнать нас. А потом их численное превосходство позволит нас прикончить. Лааги не прекратят преследования, даже если сами потом не смогут вернуться назад. Я уже говорил – если враги забрались так глубоко на твою территорию, им просто нельзя позволить уйти.

– Тогда зачем уходить в сторону, – поинтересовалась Мэри, – если это значит просто тянуть время?

– А я и не собираюсь уходить в сторону, – отозвался Джим, по‑прежнему невесело усмехаясь. – Это лааги думают, что я так сделаю и понадеюсь на то, что нас спасет чудо. А я собираюсь сделать то, чего не сделал бы ни один нормальный человек, – пойду прямо к ним под нос. Я рассчитал десять прыжков до границы – меньше просто невозможно. Мы зацепим «Охотника на бабочек» и поведем ее с собой; а из прыжка выйдем, открыв огонь. Вслепую. Прорвемся сквозь все, что встретим, и как можно быстрее прыгнем опять. Если хоть один из нас выживет, этого хватит, чтобы удержать «Охотника на бабочек» и прыгнуть с ней к границе. Если никто не выживет... ну что ж, мы старались как могли.

Он помедлил, но Мэри никак не отреагировала.

– Ну так вот, – продолжил Джим, ухмыляясь, как череп на пиратском флаге, – если бы на этой развалине был двухсотлетний старик, да еще, может быть, с ожогами или переломами после всех своих приключений, то выходы из прыжка на боевых скоростях его бы прикончили. Но, – он глубоко вздохнул, – это не человек. Это центр управления. А центр управления должен это выдержать. Что скажете, Мэри?

– Я должна высказать официальный протест, – ответила Мэри, – против вашего предположения, что Рауль Пенар мертв, и против выбора вами действий, могущих повлечь за собой его гибель.