– Вы можете его починить?

– С ним все в порядке, – послышался голос Моллена, – он и не был поврежден. Он никуда не улетал – на границе ты видел симулятор, подделку.

Джим обдумал новую информацию.

– Я вам не верю, сэр, – сказал он наконец. – Я бы его где угодно узнал. Это был «ИДруг».

– Нет, – ответил Моллен. – Поэтому тебя и накачали наркотиками. – Его тон стал резче. – Неужели ты думаешь, что мы это не учли? Вот поэтому ты был под таким кайфом. Скопировать твой корабль мог кто угодно, но только ты в состоянии оживить его.

Джим вспомнил, что Моллен и сам когда‑то был пилотом истребителя. И для него когда‑то настало время покинуть свой корабль. Он ничего не ответил, обдумывая этот факт и слова генерала. Теперь он чувствовал себя легко и естественно, только вот вокруг была темнота. Он не торопился с ответом потому что внезапно ощутил – есть время подумать, сколько угодно времени.

– Я ведь в «ИДруге» сейчас, как Пенар в своем корабле, правда? – сказал он наконец.

– Да, – ответила Мэри. – Ты не мог смотреть, как расстреливают то, что ты считал своим кораблем, и перенесся к нему; но ты перенесся в настоящий «ИДруг», который все время был на базе.

– Да, – согласился Джим.

– Вы нас видите? – спросил новый голос. Сначала Джим не мог понять, кто это, но потом узнал врача с базы, к которому ходил почти каждый день до самой своей сидячей забастовки в офисе Моллена.

– Нет, – ответил он. – Я, пожалуй, сейчас посплю. Я очень устал.

Когда он проснулся, было все еще темно. Джим остался в этой темноте, повторяя в уме разговор перед сном.

– Вы нас видите? – спросил доктор. Но он их не видел; он никого не видел. Сможет ли он вообще видеть, если захочет? Если «ИДруг» был на прежнем месте, то он сейчас находится под пластиковым шатром в лаборатории Мэри. Наверняка он сможет это разглядеть.

Он смог. Это не было похоже на внезапное просветление. Он даже не знал толком, каким образом он видел, что он использовал в качестве глаз и где они находились на корпусе «ИДруга». Просто вдруг он смог видеть все что хотел, в любом направлении, вплоть до самого непрозрачного шатра. Джим сказал себе, что шатра там не было, и вдруг увидел все большое помещение лаборатории, в которой находился шатер, вплоть до кранов и строп на высоте четвертого этажа.

Ни Мэри, ни Моллена, ни тем более доктора видно не было, но в самом шатре был худой парень из команды Нейса. Он читал, сидя на складном стуле справа от носа его корпуса.

– Я проснулся, – сказал Джим.

Парень уронил книгу и чуть не упал со стула.

– Подождите, подождите, – сказал он, поднявшись наконец на ноги. – Я их позову. Подождите минуточку, я сейчас вернусь...

Он говорил это все и одновременно быстро пятился к выходу. Потом он повернулся и пробежал через клапан шатра, теперь казавшегося Джиму невидимым, к нижнему этажу лабораторной башни у дальнего конца открытой площадки. Джим следил за ним, будто на экране видеонаблюдения, до самой внутренней двери офиса, в которую тот забарабанил кулаками.

– Он проснулся!

Джим отвлекся и подумал о себе самом. Он понятия не имел, как он слышал, говорил или видел. Он просто делал это. Это было так, будто у «ИДруга» были глаза, уши и голос. Его охватила радость оттого, что корабль не поврежден и они снова вместе...

– Джим? – это была Мэри. Он снова настроился на свое непосредственное окружение и увидел – все тем же странным образом, которым он теперь видел все, – что она стояла неподалеку вместе с Молленом и врачом.