Он ничего не ответил. Гнев внутри него ощущался как что‑то тяжелое и твердое, как наковальня, на которой он выковывал мысли о побеге и о мести.

Они долго молчали, может, несколько часов, а может, намного дольше. Джим обращал внимание лишь на «ИДруга» изнутри, да и то краем сознания. Его бестелесный разум сосредоточился на анализе событий. Он лихорадочно вспоминал все, что когда‑либо слышал или читал о гипнозе, пытаясь понять, как освободиться от подсознательной команды вроде той, что заложила в него Мэри.

Но память ничем ему не помогла. Он все еще пережевывал то немногое, что знал о гипнозе, когда его прервали. Входной люк открылся наружу, потом распахнулась внутренняя дверь. В корабль ворвалась внешняя атмосфера; свою, вспомнил Джим, он потерял при выходе робота в открытый космос. С воздухом зашло существо чуть выше метра, что‑то среднее между сгорбленным старичком с раковиной на спине и улиткой, передвигающейся не на обычной улиточьей «ноге», а на двух коротких толстых ногах, заканчивающихся не ступнями, а подушечками из грубой кожи толщиной в шесть – восемь миллиметров.

Голова напоминала черепашью, на ней, близко посаженные друг к другу, были устремлены вперед два маленьких, но очень ярких черных глаза. Однако они, похоже, могли двигаться на довольно большое расстояние вместе с державшей их кожей – вошедшее существо первым делом направило один глаз вперед, а другим осмотрело кабину «ИДруга». В тот же момент плывший над его головой шарик размером с теннисный мяч зажегся ярким желтым светом, который повредил бы зрение Мэри и Джиму, если бы они использовали человеческие глаза.

При этом свете стало видно, что оболочка существа была светло‑коричневой, с неровными черными пятнами, видневшиеся части мягкого тела – темно‑коричневыми, а подошвы ног, если судить по их краям, ярко‑красными. Через несколько секунд из‑под верхнего края оболочки, там, где должны были быть плечи, вырвалось с полдюжины таких же красных щупальцев. Щупальца потыкались в воздухе, будто пробуя атмосферу.

– Это еще что такое? – спросил Джим у Мэри, от удивления позабыв свой гнев.

– Один из местных видов, существующих параллельно с лаагами, – ответила она. – Они рабочие. Этот приходит примерно раз в неделю для уборки.

– Для уборки?

– Я знаю, здесь в общем‑то нечего убирать, – сказала Мэри, – но он все равно приходит.

– Как оно называется? – спросил Джим, зачарованно наблюдая, как существо повернулось и стало изучать щупальцами внутреннюю стену корабля справа от себя.

– Не знаю, как лааги его называют, – сказала Мэри, – но я называю это существо сквонк, в честь дворника в доме, где я когда‑то жила.

– Существо? – повторил Джим. – Если дворник был мужчина...

– Не будем гадать, – твердо заявила Мэри. – Мы пока не знаем, двуполое оно, однополое или еще какое. Дворника нашего звали Скваконски, но мы все звали его Сквонк, так я и это существо назвала. Но насчет пола нам еще предстоит узнать.

– Ага, – сказал Джим. Он вспомнил свой гнев и тут же почувствовал, как он снова вспыхнул внутри. Мэри, должно быть, поняла это – больше она ничего не произнесла.

Джим, однако, внезапно осознал, что так и не выглянул за пределы корабля. Он только один раз, вначале, заметил, что они находятся посреди пустой ровной площадки, покрытой чем‑то вроде бетона, только светло‑коричневого цвета, как песчаная почва на Земле. Площадка была неровной формы, а за ее пределами виднелись темно‑зеленые полосы, очевидно, дороги или тропинки. За дорогами были здания‑ульи разных размеров, от дома на одну семью до крупнейшего стадиона Земли, все медового цвета.