– Мне очень жаль, папа.

– А что происходит, когда он приглашает тебя куда нибудь… ну, если его дочери при этом нет? Кэролайн покраснела.

– Князь пригласил меня в свой дом не для того, чтобы воспользоваться удобным случаем. – Девушка не заметила, что повторяет слова Северьянова.

– Перестань! Я говорю не о его дочери, а о том, что он хочет соблазнить тебя.

– Нет, папа, ты ошибаешься!

– Ты так наивна! Так доверчива! Где тебе устоять против такого человека, как он.

Кэролайн не нашлась, что ответить. Ведь несмотря на свое решение и твердые заверения князя, в глубине души она подозревала, что Джордж прав

– Он хочет использовать тебя, Кэролайн, я уверен.

– Князь – честный человек, – твердо возразила девушка, хотя, что греха таить, ситуация пугала ее. Но сомневаться и отступать было поздно: она теперь компаньонка его дочери – и точка. И никакие другие взаимоотношения между ними невозможны. Кэролайн знала об этом с того момента, как впервые увидела князя.

– Ты влюбилась в него, не так ли? Кэролайн молчала, понимая, что лучше не отвечать на такой вопрос.

– Ты можешь сказать, что не испытываешь к нему никаких чувств?

– Не могу, ты прав. – Она отвела взгляд. – Хотя понимаю, что это плохо… и безнадежно. – Кэролайн взяла свое пальто. – Я потом зайду за другими вещами, папа. Не тревожься. Я уезжаю недалеко, всего лишь на другой конец города. – Сейчас не стоило сообщать отцу о возможном отъезде в Россию.

– О Боже, Боже! – пробормотал Джордж.

Он долго сидел еще за столом на кухне, погруженный в тревожные размышления о дочери. У них никогда прежде не возникало таких разногласий. А сейчас это были не просто разногласия, а кое что посерьезнее. Джордж понимал, что его дочь используют, и боялся, как бы ее не обидели. Он знал также, что и сам стоит на краю пропасти и при желании его легко столкнут туда. Например, кто то вроде Северьянова. «Черт бы его побрал». Джордж всхлипнул, представив себе опасность, угрожающую дочери. У него отчаянно разболелась голова, что за последнее время случалось частенько. Ох, как он ненавидел эту войну! Время близилось к девяти, пора было открывать лавку. Из задумчивости его вывел громкий стук. Кто то колотил в дверь, очевидно, набалдашником трости. Джордж тяжело вздохнул. Нельзя не открыть лавку, особенно сейчас, когда так важен каждый покупатель. Он поднялся, ощущая груз своих сорока восьми лет.

Человек у входной двери начал стучать снова. Джордж ускорил шаги и раздраженно крикнул:

– Потерпите минутку! Ишь расшумелись, можно подумать – пожар!

Он хотел посмотреть в окно, кто это ломится, но ставни были закрыты.

– Есть кто нибудь дома? – раздался снаружи требовательный, глуховатый женский голос. – Открывайте, слышите? Открывайте! – Голос был скрипучий, старушечий.

Озадаченный, Джордж отодвинул задвижку и, распахнув дверь, оказался лицом к лицу с пожилой седовласой дамой, одетой в простой, но элегантный темно синий костюм. Она показалась ему чем то знакомой, однако Джордж был уверен, что никогда не встречал ее. Но, заметив экипаж дамы, он остолбенел. На карете красовался герб Стаффордов – серебряный крест на синем поле.

– Что то ты долго не открывал, Браун, – сердито бросила Эдит Оусли. Не поздоровавшись, она вошла в лавку, прекрасно обходясь без трости, которой только что стучала в дверь.

Джордж растерялся от неожиданности, но ненадолго. Его охватил гнев, гнев, копившийся целых двенадцать лет.

– Вам здесь нечего делать!

Виконтесса, внимательно оглядевшись, бросила взгляд на Джорджа.

– Значит, вот оно, это место. Здесь ты торгуешь книгами, и здесь вы с Маргарет жили.