Он оглянулся.

– Что то не так?

Кэролайн удивленно уставилась на него. На нем был темно красный военный мундир с золотыми эполетами и позолоченными пуговицами и высокие черные сапоги с позолоченными шпорами.

– Вы уходите в армию? – прошептала Кэролайн упавшим голосом.

– Точнее, в кавалерию, – сказал он. – Вчера вечером я записался добровольцем.

– Он такой красивый, правда? – восхищенно воскликнула Катя.

– Такой же красивый, как папа? – спросил Алекс, обнимая девочку за плечи. Катя кивнула.

– По моему, даже красивее.

– Моя племянница неравнодушна ко мне, – рассмеялся он и подмигнул Кэролайн.

Но она не ответила ему улыбкой.

– Зачем? – прошептала девушка. – Зачем вы это сделали?

– Наверное, для того, чтобы стать неотразимым для представительниц прекрасного пола.

– Нет, зачем вы записались в армию? Разве мало того, что Николас уже служит вашей стране?

– А что, если мне надоело играть в дипломатические игры И я хочу сразиться в бою с настоящим противником?

– А что, если вы делаете глупость? – воскликнула Кэролайн, уже не скрывая страха. – А что, если вас обоих убьют?

– А что, если я устал от проклятых французов, топчущих мою землю? Посмотрите, что они сделали с этим городом? С людьми? С моим народом? Вы здесь впервые, Кэролайн, поэтому вам незаметна разница. А я знаю, каким был этот город И мне надоело видеть страх в лицах людей, страх, печаль и, что еще хуже, стыд. – Он помолчал, глядя в камин. – И я готов своими руками гнать врага из моей страны. Я хочу бить этих проклятых французов.

Как ни странно, Кэролайн, несмотря на страх, понимала его. Глаза ее увлажнились.

– Я очень привязалась к вам, Алекс. И не хочу, чтобы с вами что то случилось.

Не отпуская Катю, он обнял Кэролайн.

– Я тоже полюбил вас как сестру. За меня не беспокойтесь, я слишком ценю жизнь, чтобы позволить какому нибудь французишке убить себя. А теперь мне пора. Я еду в Первую армию.

– Значит, вы увидите Николаса? – воскликнула Кэролайн.

– Обязательно. Хотите написать ему? Я подожду несколько минут.

Она покачала головой.

– Просто скажите ему, – Кэролайн помедлила, – скажите, что я молюсь за него, за его людей и за то, чтобы скорее закончилась война. И еще передайте, что буду заботиться о его дочери, не жалея сил.

Алекс улыбнулся.

– Я передам все слово в слово. До свидания, Кэролайн. Катя, поцелуй ка меня еще разок.

Девочка подбежала к дяде, он поднял ее на руки и крепко прижал к себе. Кэролайн показалось, что глаза его увлажнились.

Ужин прошел невесело. Катя ела неохотно. Тэйчили сидела с отрешенным видом. Раффальди ушел к себе на городскую квартиру. Кэролайн тоже не хотелось есть. Они сидели втроем за огромным столом, рассчитанным на два десятка людей. Столовая была слишком велика для них, как и весь дворец. И это угнетало.

Как теперь узнать, все ли в порядке с Николасом? Интересно, как он отреагирует, увидев Алекса в военном мундире, а также узнав, что Кэролайн в Санкт Петербурге?

Девушка подняла голову и заставила себя улыбнуться.

– А десерт у нас будет? Я видела, что на кухне пекли торт. В коридоре послышались шаги. Кэролайн подумала, что это слуга. Потом услышала голос Николаса: «Ах, какая досада!» Она взглянула на дверь и увидела его. Сердце у нее замерло, потом бешено заколотилось. Не заметив ее, он улыбался Кате.

Катя широко раскрыла удивленные, засиявшие радостью глазки.